Я присаживаюсь, потом сдвигаюсь назад, упираюсь в изголовье кровати и подтыкаю подушку под спину. Натягиваю одеяло, чтобы прикрыть грудь.
Кейдж присаживается на край матраса и тянет одеяло назад, так что мои груди снова оголяются. Поставив тарелку себе на колени, он берет полоску хрустящего бекона и командует, поднося ее к моим губам:
– Открывай.
Я повинуюсь, хоть и чувствую себя немного глупо, когда меня кормят как ребенка. Впрочем, нелепость ситуации тут же перестает меня заботить, потому что это потрясающе. Бекон настолько вкусный, что я аж мычу от удовольствия.
Этот мужчина умеет готовить. Поди ж ты!
Он ястребиным взором наблюдает, как я жую и глотаю. Потом удовлетворенно хмыкает, берет вилку с края тарелки и набирает горку омлета.
– Воу! Ты думаешь, у меня настолько большой рот? Этим куском можно четверых накормить!
Его губы искривляются в снисходительной улыбке.
– Каждая колкость – плюс один шлепок.
Мы сверлим друг друга взглядами. Никто не моргает. Но он сильнее в этой игре, и к тому же я умираю от голода, так что Кейдж выигрывает.
Я покорно открываю рот. Он пихает вилку внутрь и пылко произносит:
– Эти охренительные губы! Жду, когда ты встанешь на колени и будешь давиться моим членом, обхватив его этими губами.
Я начинаю кашлять, рискуя поперхнуться яйцами, но, к счастью, они не летят у меня из носа. Я с усилием глотаю, а потом смеюсь.
– Как романтично! Тебе нужно писать сонеты.
– Ешь.
Кейдж скармливает мне еще немного яиц. Дает ломтик бекона, потом тост с маслом и внимательно наблюдает, как я жую и глотаю, как будто это самое потрясающее зрелище, что он видел в жизни.
Когда тарелка пустеет, он ставит ее на тумбочку у кровати. А потом поворачивается ко мне и будничным тоном интересуется:
– Сколько всего у тебя вибраторов?
Мои глаза широко распахиваются.
– Спрашиваю, потому что ящики, кажется, набиты до отказа. Ярко-розовый – мой фаворит.
Он показывает на тумбочку, куда только что поставил тарелку.
Верхний ящик лишь слегка приоткрыт, но достаточно, чтобы рассмотреть мой бесценный запас секс-игрушек.
Упомянутый ярко-розовый вибратор – это на самом деле дилдо. Довольно крупный образец, с реалистичными венами и длинным толстым стволом, который венчает пузатая головка, способная до того испугать девственницу, что та решит хранить целомудрие до конца дней своих.
Я жалобно ойкаю от ужаса, и Кейдж начинает смеяться.
– Твои грязные секретики выплыли наружу, детка. А еще говорила, что консервативна в постели.
Он полностью выдвигает ящик, достает оттуда розовый дилдо, рассматривает и с ухмылкой размахивает им из стороны в сторону.
– Не очень-то консервативно. Этой штукой можно легкие себе проткнуть.
Я пытаюсь выхватить вибратор, но Кейдж поднимает руки над головой. Они слишком длинные, чтобы у меня получилось изъять эту чудовищную улику. Остается только отползти на свой край кровати, сгорая от смертельного стыда, натянуть на голову одеяло и жалобно взвыть.
А Кейдж продолжает обыск моего ящика с игрушками.
– Ого. Какая гигантская бутылка лубриканта. Тут у нас, конечно, и классический двойной вибратор, и прозрачный дилдо, светящийся в темноте. Очень экстравагантно. Пожалуй, можно было купить простой фонарик, но ходить с этой штукой, когда отключают электричество, гораздо веселее. А это что за интересный прибор? Лавандового цвета. Гибкий пластик. Круглый, как банка, с клапаном… Погоди-ка. Вот кнопка.
Комната наполняется электрическим жужжанием. А за ним следует глубокий грудной смех Кейджа.
– О боже. Грязная маленькая развратница. Это то, о чем я думаю?
Я тихо выдыхаю из-под одеяла:
– Тут используется одновременно функция всасывания и глубокой вибрации, чтобы имитировать ощущения от губ и языка.
Кейдж хохочет еще громче. Гаденыш.
Я начинаю раздражаться и, повысив голос, продолжаю:
– Также он водонепроницаемый, заряжается от аккумулятора и имеет десять режимов. И еще к нему прилагается удобный чехол, чтобы не пылился в ящике.
– Ни на одной из игрушек нет ни пылинки, детка. Ты тут времени зря не теряешь.
– Не надо меня осуждать! Я очень долго была одна!
Он наклоняется и целует мое голое бедро.
– Знаю. И не осуждаю. Просто больше тебе эти штуки не понадобятся.
Последовавшая за этой фразой пауза пугает. А потом Кейдж задумчиво произносит:
– Если только…
Он запускает руку мне между колен и аккуратно раздвигает ноги. Между ними он проталкивает вибрирующую игрушку.
Я зарываюсь лицом в матрас и с яростным рычанием натягиваю одеяло на голову.
Он шепчет:
– Ты хочешь спрятаться от меня?
– Да.
– Ты знаешь, я должен тебя видеть.
– Нет!
Он сдвигает игрушку на дюйм севернее, так что она соприкасается с моим клитором. Я дергаюсь и снова рычу, в этот раз тише.
– Перевернись на живот и раздвинь ноги.
Его голос понизился на октаву и приобрел твердую доминирующую интонацию, от которой у меня сердце начинает биться быстрее.
Дрожа всем телом, я подчиняюсь приказу. Мое лицо все еще накрыто одеялом, но остальное тело обнажено. Хотя в комнате прохладно, кожу покалывает от жара. Я уже потею.
