– Сказал же, ты не готова. Не заставляй повторять.
– Вот как ты хочешь играть. Ладно, тогда я отзываю свое разрешение. Теперь ты сможешь шлепнуть меня только в том случае, если дашь шлепнуть себя первым!
Кейдж смеется, крепче сжимает мои волосы в кулаке и продолжает трахать. Самодовольный сукин сын.
Он снова тянется вниз и поглаживает мой клитор. Если можно сердито стонать – сейчас я так и делаю.
А потом внезапно Кейдж выходит из меня и переворачивает на спину. Раздвинув мне ноги, он снова ныряет вниз, удерживая оба моих запястья, так что, пока он вылизывает меня, я намертво пригвождена к кровати.
Когда я громко рычу, а мои бедра содрогаются в попытке сдержать очередной оргазм из-за обиды на Кейджа, тот отпускает меня, закидывает мои ноги себе на плечи и входит снова, сложив меня пополам.
Он фиксирует мои кисти у меня над головой, удерживая оба запястья одной огромной рукой, и начинает горячо шептать мне на ухо, пока вторая его рука находит и сжимает мою грудь.
Только я не понимаю, что он говорит, потому что это не по-английски. Наверное, в том и смысл.
А потом Кейдж целует меня. Страстно. Стонет, не отрываясь от моих губ. Темп его поступательных движений сбивается, и он отрывается от меня с хриплым:
–
Кейдж тоже пытается не кончить.
Так что я, разумеется, продолжаю водить бедрами и извиваться на его члене, приближая этого мужчину к полной потере контроля. То, что он больше и сильнее, еще не значит, что он всегда у руля. Может, я всего лишь учительница средней школы с паршивой машиной и прискорбным романтическим опытом, не способная умножать однозначные числа без калькулятора, но теперь я его королева. Я планирую примерить свою корону и показать, с кем он имеет дело.
Когда Кейдж открывает глаза и хмуро смотрит на меня с практически болезненной сосредоточенностью на лице, я улыбаюсь.
– Как у тебя дела, большой мальчик? Кажется, все немного затянулось.
Тяжело дыша, он шепчет что-то на своем языке. Понятия не имею, что это значит, да и плевать. Сейчас мы играем в мою игру. Моя игра – мои правила.
– У меня все отлично, спасибо, что спросил. Хотя, должна признаться, моя узкая киска очень растянута – твой гигантский член еле вошел. Хорошо, что я такая мокрая.
Его глаза загораются. Дыхание сбивается.
Я улыбаюсь шире.
Понизив голос, я шепчу:
– Наверняка я промокну еще сильнее, если ты перекинешь меня через колено и шлепнешь. Мокрая, горячая, я буду корчиться у тебя на коленях, умоляя трахнуть меня, но ты этого не сделаешь, пока я не отсосу тебе так, что ты тоже будешь готов кончить. Ты станешь шлепать меня, засаживая свой член глубоко мне в глотку, да, Кейдж? О да, ты будешь шлепать мою голую задницу снова и снова своими горячими ладонями, а я буду играть со своей сочащейся, пульсирующей киской, пока ты имеешь меня в рот. А потом ты поставишь меня на четвереньки и растерзаешь мою девственную задницу своим огромным членом…
С резким рывком, после которого мы оба падаем на кровать, Кейдж кончает.
Он запрокидывает голову и хрипло вскрикивает, уставившись в потолок. Каждая мышца в его большом теле напряжена до предела.
Было бы ложью сказать, что успех, которого я добилась в доведении его до исступления простым нашептыванием сальностей, не произвел на меня никакого эффекта. На самом деле совсем наоборот.
Я безумно возбуждаюсь от мысли, что в постели обладаю над ним той же властью, что и он надо мной. И мне достаточно сделать всего пару движений бедрами, чтобы достичь пика вместе с ним.
Я судорожно подрагиваю под его телом. Он роняет голову мне на грудь и оттягивает мой затвердевший сосок горячими губами. Я чувствую, как Кейдж пульсирует во мне. Пульсирует и подергивается, пока я сжимаю его своими мышцами и выкрикиваю его имя.
Это мгновение длится до тех пор, пока мы оба, задыхаясь, не растягиваемся на кровати.
Когда наши тела перестают дрожать и мы оба переводим дух, Кейдж выскальзывает у меня из рук, укладывается на бок, прижимает меня спиной к себе и глубоко, удовлетворенно вздыхает, уткнувшись мне в волосы.
Сиплым и ласково-удивленным голосом он говорит:
– Ну и грязный же у тебя рот.
– Понравилось?
– В жизни так не кончал.
Мое эго взвизгивает от восторга, но я пытаюсь изобразить равнодушие и пожимаю плечами.
– Я училась у лучших.
Его смех сотрясает нас обоих. Кейдж нежно целует меня в шею.
– Ты меня в могилу сведешь, красавица.
Я улыбаюсь.
– Будем надеяться, что нет.
Это последнее, что я помню перед погружением в сон, по глубине напоминающий кому.
Утром я просыпаюсь в одиночестве. Кейджа нет. А в мою дверь стучатся копы.
Открыв дверь, я вижу у себя на пороге двоих. Один – немолодой мужчина в полицейской форме, обладатель брюшка и характерного красного носа, свидетельствующего о годах возлияний. Этого типа я не узнаю.
