Натали с усилием сглатывает. Ее руки дрожат. Она облизывает губы и свободной рукой озлобленно утирает мокрые глаза. Проходит еще один бесконечный момент без единого звука. Но тут она тяжело выдыхает и опускает пистолет.
Я со стоном хватаю ее за талию и утыкаюсь лицом ей в живот. Я крепко держу ее, пока Натали снова не вздыхает.
– Вставай с колен, гангстер. Я не могу с тобой так разговаривать.
Я встаю. Пытаюсь взять ее лицо в ладони, но она уклоняется и качает головой. Она протягивает мне оружие.
– Просто забери это, ладно?
Я пихаю пистолет за пояс джинсов ровно над копчиком, а потом снова тянусь к ней. Однако Натали снова отстраняется, поворачивается ко мне спиной и обнимает себя руками.
Она идет к раковине, опирается на нее, опустив взгляд, и очень тихим голосом спрашивает:
– Что теперь?
Натали больше не кричит на меня и не требует уйти – от облегчения я едва снова не падаю на колени.
– Я положил Виктора в машину, надо…
Я замолкаю, боясь травмировать ее еще больше.
Она заканчивает за меня:
– Избавиться от тела. Понятно. Продолжай.
Нужно было догадаться, что она справится, моя королева валькирий.
– Вернусь через час.
Натали поворачивает голову, разговаривая со мной через плечо.
– Куда ты его повезешь?
– На озеро.
Она выдерживает паузу.
– Туда, куда должен был отвезти меня? Если бы не влюбился, я имею в виду.
– Никакого больше вранья, гангстер, – мягко говорит она.
Проходит секунда, прежде чем мне удается это произнести:
– Да.
Она снова отворачивается. Глядя в закрытые шторы над раковиной, Натали произносит:
– Спасибо за честность.
Это звучит как
– Не отвечай на звонки и не открывай никому дверь, пока меня нет. Не выходи на улицу. Когда вернусь, мы тут все приберем. А потом составим план.
– План?
– Когда Виктор не доложится, Макс пошлет кого-нибудь еще.
– Понятно… План. Разумно.
Она неестественно спокойна, особенно учитывая тот срыв, который случился с ней буквально минуту назад. Первичный шок уходит.
Я делаю шаг к ней, и мое сердце умирает от тоски.
– Детка…
– Просто иди, Кейдж. Мне нужно время все осмыслить. Когда ты вернешься, мы поговорим. Обещаю.
Мне хочется обнять ее, поцеловать. Хочется, чтобы эта ужасная дистанция между нами исчезла. Но сейчас радует и такое перемирие. Я уже мог бы лежать на полу в луже крови.
А теперь нужно быстро шевелиться, потому что часики тикают.
Я выхожу без единого слова, а когда через час возвращаюсь, весь дом перевернут вверх дном. Натали там нет.
Как только за Кейджем захлопывается дверь, я пулей несусь к себе в спальню, распахиваю шкаф и вытаскиваю наш с Дэвидом альбом с верхней полки.
Стоит его открыть, и письмо Дэвида, спрятанное между страниц, летит мне под ноги. Я положила его туда в тот же день, когда вернулась из банка.
Отшвырнув альбом, я раскрываю письмо и быстро по нему пробегаюсь. У меня так сильно трясутся руки, что листок дрожит.
Наконец у этой странной банковской ячейки появилось какое-то объяснение. Там была спрятана подсказка.
Я упустила ее в прошлый раз, потому что не знала, что искать. Я в принципе была не в той системе координат, смотрела на всё другими глазами. Но теперь, когда мне известно то, что известно, логика кажется безупречной.
Дэвид не сказал мне о банковской ячейке, потому что это был секрет. Секрет, предназначенный только для меня. Отправив мне ключ по почте, он таким способом намекнул, что за этим таится нечто особенное.
Если бы письмо не застряло в том древнем почтовом ящике, я бы получила ключ через несколько дней после его исчезновения. Может, даже в тот же день, когда мы должны были пожениться. И
И там оказалось бы лишь любовное послание – как и в этот раз. Ни денег. Ни счетов с анонимным держателем. Ничего подозрительного, просто письмо.
Полиция решила бы, что это тупик, но я бы поняла. Из-за одной строчки, которую мне сейчас так отчаянно хочется перечитать, потому что, кажется, она поведает мне всё.
– Лживый ублюдок, – бормочу я и перехожу к самой важной части.
– Найди меня в своих картинах, – медленно произношу я.
