Королевы Иннис Лира полностью

Он присоединился к своей армии якобы для осмотра зимнего лагеря, но на самом деле потому, что ему нужно было провести время вдали от принцессы – создать оборону в сердце. Всегда думать так, чтобы ее присутствие не отвлекало его. Вместо этого она стала занимать еще большее место в его сознании. Марс впервые подумал об Элии, когда проснулся на рассвете, потому что он знал – она тоже проснется и будет прощаться со звездами высоко на его крепостной стене. Он снова подумал о ней, когда ветер пробежался по скручивающимся листьям, только начинающим превращаться в такую же темную медь, что струилась в ее волосах. Его ботинки, все армейские ботинки напомнили ему о ее туфлях, выглядывающих из-под платья – цветке, внезапно обнажившем шипы.

Отъезд заставил его желать ее еще больше.

Марс вздохнул, и Ианта сочувственно похлопала его по колену.

– Что это у вас, мой принц? – спросил Нованос Исарноса, и принц наклонился к матери, положил худую руку на колени, предлагая что-то солдату с грязными руками. Он осторожно открыл свою ладонь, чтобы взять это, а затем показал небольшой желтый камень Марсу.

Король улыбнулся. Это был один из ребристых каменных жуков, часто встречающихся внутри в скалах или в известняке дворца Лиониса. Старые истории рассказывают, что они были древними животными, превращенными земными святыми в скалу в наказание за преступление, вид которого менялся в зависимости от рассказов семьи. Марс потянулся, чтобы взять жука с руки Нованоса. Каменное насекомое было размером с его большой палец. Он сказал:

– Я говорил с мужчиной из Испании, который считает естественным процессом вещи, происходящие с некоторыми существами, когда они разлагаются, путь, по которому наша плоть гниет и отпадает.

– Я ем, Марс, – произнесла Ианта.

Исарнос встал на колени и нетерпеливо ткнул каменного жука.

– Как думаешь, если бы мы могли проникнуть внутрь, там была бы впадина, где его плоть сгнила? Она превратилась в пыль или идеально сохранилась?

– Может быть, это красивый кристалл, как жеода, – предположил Нованос.

Исарнос ахнул от восторга.

– Разбейте его и узнайте, – Марс вернул жука племяннику.

– Тогда он будет разрушен, если там нет ничего, кроме камня.

Вторая принцесса кивнула, промокнув рот салфеткой.

– Тогда позолотим его и сохраним. Всегда есть скрытые возможности.

Молодой принц погладил ребристую раковину и вскочил на ноги:

– Если я найду еще, то смогу одну сломать, а другую сохранить.

Марс рассмеялся, довольный стратегическим и откровенным выводом племянника. Мальчик бросился сквозь линию солдат, наслаждавшихся обедом, чуть ниже по склону, уклоняясь в сторону верховой лошади. Большинство мужчин осталось в лагере, выполнив необходимые зимние корректировки. Это был лишь почетный эскорт, чтобы король не скакал верхом один.

Нованос тоже встал и проследил за принцем. Он бросил взгляд на принцессу, которая говорила Марсу, что он выглядит словно инквизитор.

– Итак, Марс, как твои войска? – Ианта соскребла пальцем мягкий сыр с блюда и отправила его в рот.

– Армия обосновалась на востоке. Они отремонтировали шипованную стену форта Эверли и должны хорошо перезимовать. Я поеду дальше на север, в сторону Бургуна, но не слишком близко к старой линии. Не хотелось бы расстраивать их понапрасну.

– Ты поедешь к западному побережью, где находится флот?

– Мне придется сказать, чтобы они окапывались или оставались готовыми к нападению, если я это сделаю.

– Ты пока не решил? – неподдельное удивление прозвучало в голосе его сестры.

Марс провел руками по голове, приглаживая густые волосы. Нужно было снова побриться.

– Скажи мне, какие у тебя проблемы, старший брат. – Ианта подлила вина в чашу Марса.

– Если я больше всего на свете хочу заполучить Иннис Лир, я должен пойти и забрать его сейчас, когда он разделен. Так будет лучше для Аремории, с наименьшим риском для нас.

– Но есть что-то, чего ты хочешь больше?

– Аремория должна быть – и есть – моей единственной заботой.

– Ты – есть Аремория.

– Отец рассказал мне, как это будет. Я – король, и это отделяет меня от всех остальных. Моя любовь и мое внимание прежде всего принадлежат моему народу, а мне самому – лишь отчасти.

– Даже солнце подвержено влиянию облаков, дождя и луны.

– Разве солнце и луна – любовники? – спросил Моримарос, забавляясь поворотом разговора, но от этого ему становилось и необъяснимо больно.

Ианта рассмеялась:

– Полагаю, тебе придется спросить у солнца и луны.

Глядя на небо, ошпаренное серебром, почти невозможно было разглядеть сверкающее солнце. Марс кивнул.

Его сестра сказала:

– Ты мог бы быть любовником Элии Лир.

– Она – сама себе солнце, а не моя луна.

Ианта захлопала в ладоши, как будто поймала его в ловушку.

– Сама себе солнце! Марс, да ты влюблен в Элию?

Моримаросу было очень неловко, и он сел:

– Если я сейчас захвачу Иннис Лир, она меня возненавидит.

– Аремория будет сильнее, если у тебя будет королева, – прошептала Ианта. – Ты об этом подумал? Может, сильнее с королевой, чем с покоренным Иннис Лиром.

– У меня есть наследник.