– Гнусная девчонка меня выгнала! – причитал король без малейшего намека на его недавнюю ярость на графа Дуба и даже без намека на фамильное признание.
– Терпение, господин, – сказал Кайо, с недоверием обращаясь к Гэле. Он снял свои тяжелые перчатки для верховой езды.
Она пожала плечами, скрывая раздражение:
– Если он настаивает, значит, так оно и есть.
– Гэла, – само ее имя раздражало Кайо. – Ты должна хранить ему верность. Видишь, как он нездоров.
– Я не должна ему ничего, кроме того, что он уже получил. Как ты можешь здесь сейчас стоять, защищая Лира, когда он изгнал тебя, бросил, словно он ничего тебе не должен? Как будто вы и не братья. Для чего?
Лир моргнул. Он вытер глаза и вонзил руки в растрепанные волосы.
– Изгнан? – пробормотал правитель, и его губы свернулись в усмешку. – Мой брат – предатель! Осмелится ли он показаться?
– Ах нет, Лир! Ха! – Дурак танцевал между Лиром и Кайо. – Это не твой брат, а мой, еще глупее, чем я, но все равно
Гэла рассмеялась:
– Это так.
– Почему ты призываешь отца уйти? – спросил ее Кайо.
– Лир слышал мои обвинения в непослушании и хаосе, посеянных в этом доме, и не защищает себя и своих людей. Поэтому я считаю их непригодными для такого места.
Лир захихикал, как ребенок без присмотра, и направил слова к небу:
– Риган поприветствует меня и Коннли!
Кайо нахмурился:
– Коннли нельзя доверять, ваше величество.
– Другая моя дочь Риган, которая умнее старшей, примет меня. Ее любовь всегда была искренней.
– Ты сошел с ума, – удивленно произнесла Гэла.
Лир замолчал. Все слуги вокруг едва дышали.
Хмурый взгляд Кайо охватил весь двор:
– Будь добра, Гэла, ты видишь, что с ним. Ему нужно, чтобы ты была дочерью.
– Так, как мне нужна была моя мать?
Граф Дуб ничего не сказал, разбитый логичным напоминанием.
Гэла протянула руки, не заботясь о мнении дяди. Он любил непостоянного Лира и был так же глуп, как Элия.
– Если Лир нуждается в моем совете, он должен выслушать меня. Отец, мне все равно, куда ты пойдешь, но ты не можешь оставаться здесь со всеми твоими хулиганами. Наслаждайся родством с полевыми зверями или попроси поселиться на более бедных землях и накормить тебя! Выясни, действительно ли эти люди любят тебя. Я думаю, ты удивишься.
Глаза Кайо были затемнены, а его лоб нахмурен.
– Твои люди позаботятся о тебе, Гэла?
– Я откажу тебе в защите, Кайо, если ты не будешь следить за своим языком.
– Они бы позаботились об Элии.
Гэла оскалила зубы.
– Я смогу позаботиться о своем народе, поскольку именно я буду править.
Лир подошел ближе к старшей дочери, вглядываясь в ее лицо:
– Это неудивительно. Я не нахожу в ней ни утешения, ни благодати. Эта дочь ничего не имеет. Она высохла, бесплодна, лишена материнства за то, что была предзнаменованием смерти ее собственной матери.
Гэла ударила его.
Король отшатнулся, и вокруг него заскрежетали клинки, вынутые из ножен.
Кайо схватил Гэлу за руку, выкрикивая ее имя. Она размахнулась и сбила Кайо с ног.
Старшая принцесса повернулась к отцу. Все, что видела Гэла, было гниющим стариком, который всегда болен: со звездным пророчеством, потерей и горьким фанатизмом. Ее желудок сводило; принцесса думала, ее сейчас вырвет, но… Гэла Лир не проявляла слабости. Она не стеснялась боя. Она могла успокоить саму себя, а потом нанести смертельный удар и как командир, и как король. Гэла кипела, на ее висках выступил пот, и молодая женщина прошипела роковой приговор глупому отцу:
– Я знаю, не важно, что ты делаешь, живешь или умираешь, только делай это вне моего поля зрения. Иди к моей сестре, если ты хочешь, и бросайся к Коннли.
Лир попятился в объятия своих людей. Все они собирались уходить прочь, думая, что могли бы забрать с собой. Дурак запахнул свое пальто, но ничего не сказал, уставившись на короля, когда тот споткнулся.
– Почему ты так сильно ненавидишь своего отца? Не может быть, чтобы из-за смерти Далат. Лир не виноват, – настаивал Кайо.
– Он никогда не отрицал своей вины, а тебя не было здесь, чтобы доказать, что все было иначе.
Молодая женщина перевела горячие карие глаза на дядю:
– Ты был не здесь, и не смог никого спасти.
Его рот стал твердым.
– Я необычайно сожалею, и не откажусь от него.
– А как насчет
– Ему нужна моя преданность.
– Ты должен повиноваться новому, лучшему королю!
– Но ты не такая, Гэла Лир. И, возможно, никогда не будешь таковой.
Ярость затмила взгляд Гэлы багровыми шипами. Она схватилась за его воротник, вытащила нож и полоснула им по его лицу.
Кайо вскрикнул, вырываясь на свободу из ее хватки. Мужчина споткнулся, поднял руки вверх и потом прижал их к щеке и глазу. Полилась кровь, красная, как гнев Гэлы.
«Королю не нужны ни братья, ни дяди», – злобно подумала старшая дочь Лира и заплакала.
– Графа Дуба больше нет. Как предыдущий король лишил его всех титулов, так делаю и я. Если Кайо вновь увидят на моих землях, то это будет означать его смерть. Теперь вышвырните его из Асторы.
