Королевы Иннис Лира полностью

Осли держала рот закрытым.

Гэла восхитилась решимостью капитана, но не допустила молчания. Она намеревалась уничтожить того, кто ударил Осли.

– Бывает время хранить честь в тишине, – сказала Гэла, стоя так близко, что могла видеть корни волос Осли. – Сейчас не такое время. Я узнаю, поскольку ты мне все скажешь.

– Миледи, – заговорила капитан, достаточно храбрая, чтобы встретиться с темными глазами Гэлы. – Из этого не выйдет ничего хорошего.

На губах Гэлы расплылась недобрая улыбка:

– Я не собираюсь делать ничего хорошего. Я все равно узнаю, поэтому скажи мне.

Челюсти Осли двигались, когда она сжимала и разжимала зубы.

Гэла схватила капитана за плечо, сжав тонкий рукав ее формы.

– Никто не узнает, что ты мне сказала, никто не узнает, что я это выясняла. Твоя жизнь в наших рядах и в твоем расположении не усложнится. Я тебе это обещаю, но я хочу знать.

– Эсрик, – вдруг с яростью зарычала Осли. – Они загнали меня в угол, сказали, что смогут меня вылечить! Но со мной все в порядке. Я сказала им, что если бы они были мужчинами, то не боялись бы моей силы. Тогда он… я бы ударила его в ответ, но это все было столь порочно, и меня настолько наполняла ярость… Я убила бы его, если бы начала, и я не хотела бы, чтобы ваш слуга нес ответственность за смерть слуги вашего отца.

Волна любви и гордости наполнила Гэлу, и ее хватка стала слишком сильной, свирепой, заставляющей Осли ахнуть.

– Все будет хорошо, – сказала принцесса, отпуская молодого капитана. – Я закончу за тебя.

Гэла шагнула в задний двор, где, как она знала, можно было найти слуг Лира, бездельничающих и ленящихся даже в это раннее вечернее время.

Во дворе соорудили кольцо, беспорядочно сложенное из веревок, со слугами, стоящими по углам, а мужчины, наполовину раздетые и босиком, боролись посередине. Гэла остановилась на последней ступеньке, когда раздались аплодисменты. В шуме различались немелодичные голоса-стоны, и несколько голосов, призывающих к новым ставкам. Лир сидел у стены, хлопал в ладоши и бросал пригоршню тусклых монет в мужчин. Какофония вульгарного поведения.

Эсрик – командир эскорта ее отца, и Гэла не сомневалась, что Лир являлся свидетелем нападения и ничего не сделал.

Гэла сошла и крикнула:

– Эта игра закончена.

Ее проигнорировали.

Старшая дочь Лира подошла к ближайшему углу, оттолкнула слугу в сторону и схватила веревку, которую тот держал. Она дернула ее, потянув следующего человека, настолько сильно потерявшего равновесие, что мужина упал на одно колено.

В перерыве прозвучали протесты, прежде чем мужчины заметили, кто закончил их веселье.

– Что такое, Гэла? – закричал отец. – Почему ты так хмуришься?

– Ваши люди наглые, сэр. – Она бросила веревку в грязь. – Все время, во всех отношениях, и я устала от этого.

– Какая наглость! Из-за соревнований? – хихикнул Лир.

– Я уже говорила с тобой об их неряшливости, но ты отказываешься найти им занятие. Я сделаю это сейчас. – Гэла посмотрела на ближайшего человека, затем охватила взглядом всех, особенно Эсрика. – Исправь свое ленивое, высокомерное, необузданное поведение или уезжай из Астора утром.

Лир налетел на нее:

– Ты не можешь приказывать моим людям. Они мои.

– Тогда приказывай лучше, как командир, а не как старый дурак.

Подобное было уже слишком; Гэла поняла это в тот момент, когда произнесла эти слова, но она гордо смотрела на Лира.

– Как это ты назвала отца? Дураком? – произнес Лир со скрытым гневом.

Со скамьи раздался голос:

– Ты с такой готовностью отдал все свои другие титулы!

На мгновение во дворе воцарилась тишина, но зазвучала вечерняя песня птиц, и раздался шорох города сразу за стеной. Гэла пыталась опознать говорящего, пока сам Лир с легкой улыбкой не скользнул глазами по смельчаку.

Это был его Дурак.

– Тогда какой титул ты хочешь мне вернуть? – спросил Лир.

– Тень Лира?

Гэла чувствовала дрожь.

– Кто же тогда стоит здесь? С нами? – Лир хлопнул ладонью, и Гэла посмотрела на глупца темным взглядом.

– Твоя дочь, дядя, и королева-в-ожидании, если ожидание будет сражением.

– Верно, – сказала Гэла отцу. – Этот Дурак знает лучше, чем ты, кто мы и кем мы будем. Пойми меня: твои слуги больше не могут здесь находиться. Борьба в грязи и ставки! Преследование моих горничных и тех из них, кто живет в городе! Не думай, что я не знаю. Это удар по моему народу. Набирай слуг из лучших. Король никогда бы этого не допустил. Убери этих слуг, если не можешь их контролировать.

Лир поднял кулаки, дрожа от усталости, ярости или какой-то смеси этих двух чувств.

– Я отправлюсь вместе с ними, если они должны быть выброшены и лишены радости, заботы!

– Да будет так! – воскликнула Гэла.

– Что это за буря?

Все уставились на пришельца, на Кайо, грязного от путешествий и управления вонючей лошадью. Гэла хотела поприветствовать его, дядю, который поделился с ней своей лучшей кровью, но граф положил руки на бедра и очень четко повернулся к королю с лицом, полным утешения.

– Ваше величество, родной мой, у тебя какие-то неприятности?