А тогда, в семнадцать, Мазурова начала постигать свою будущую профессию. Она привела в любительский коллектив профессионального режиссера – Наталью Николаевну Борисову, руководившую местным театром. Та приступила к репетициям с молодежью, параллельно разъясняя всю актерскую кухню. Показав шуянам несколько революционных пьес, начинающие актеры даже стали «зарабатывать» – получать за каждый спектакль две буханки хлеба и фунт сахарина.
Вскоре при театре открыли драматическую студию, где стали преподавать актерское мастерство, дикцию, балет, грим. Екатерина и Анатолий Мазуровы записались туда первыми. Причем Екатерина – сразу в две группы. И сдавать выпускные экзамены ей пришлось тоже дважды: в спектакле «На дне» она играла Василису, в «Старых годах» – Акульку.
В мае 1920 года студийцы успешно завершили свое образование, и несколько выпускников были приняты в труппу Шуйского драмтеатра. В их числе были и Мазуровы. Молодежь предупредили сразу: будете играть лакеев с подносами и изображать шум за сценой. «Боже мой! Да мы были счастливы, что стали актерами, что нас принимают в состав хорошей труппы. О каких амбициях могла идти речь?! Конечно, мы согласились», – вспоминала Екатерина Яковлевна.
Труппа была и вправду сильная. В ней служили мастера Малого театра, театров Корша и Незлобина. Блистала маститая Анна Помпеевна Гегер-Глазунова, которая играла Матрену во «Власти тьмы» в присутствии самого Льва Толстого, и рецензия газеты «Русское слово» ставила эту работу выше игры самой Ольги Садовской!
Вскоре Екатерина Мазурова получила свою первую роль, горничной Нанины в «Даме с камелиями», и разрыдалась от счастья. Потом рыдала на первой репетиции, поскольку от волнения проспала и опоздала. После этого за все пятьдесят лет работы актриса больше не опаздывала ни разу. За первой ролью последовали новые – в спектаклях «Снегурочка», «Власть тьмы», «Мещанин во дворянстве»… Отзывы были восторженные, публика полюбила молодую актрису. А через год ее пригласили в другой театр, в другой город – Кинешму, где Мазурова играла в каждом спектакле.
Сезон 1922/23 года Екатерина Яковлевна встретила в старейшем русском драмтеатре имени Волкова, в Ярославле. Это уже была великая честь! Причем к актрисе долго не присматривались, а сразу начали давать большие роли: Варвару в «Грозе», Марью Антоновну в «Ревизоре», Глашу в «Каширской старине». Пригодился и голос – иногда в спектаклях Мазурова пела, танцевала.
Тогда же Екатерина сыграла свою первую старуху. Режиссер предложил ей роль старой нищенки-матери в пьесе «Огни Ивановой ночи» Зудермана. Конечно, Екатерина тут же расплакалась: «Что же вы, смеетесь надо мной? Ну какая же я старуха, если мне и двадцати трех лет нет? Да как же я ее сыграю-то? Где я вам старческий голос возьму, фигуру ее, походку?» – «Э-э, дорогая, да на то ты и актриса…» – ответил режиссер и прочитал нотацию, что, мол, актрискам надо не только на сцене красоваться и ножками дрыгать, а серьезно работать. Ситуация обострилась еще и тем, что обиделась старая актриса Степанова, которая собиралась играть эту роль, даже жалобу в местком написала. Но премьера прошла для Мазуровой очень удачно. Критика обрушилась на молодых героев, а ее вновь похвалили.
Кульминацией этого счастливого сезона стал бенефис Екатерины Мазуровой. Она сама ставила пьесу «Два подростка» и играла роль Фанфана. Как публика встретит бенефициантку? Будет ли сбор? Ведь вся касса бенефиса в русских театрах – это заработок героя дня. Будут ли подарки? Любят ли тебя зрители? Эти вопросы мучили Екатерину не одну ночь. Но все прошло прекрасно. Поклонники даже сами организовали ужин и чествовали любимую актрису.
И как заключительный штрих праздника – телеграмма из Москвы с приглашением на работу в Театр оперетты. Всех, кроме Мазуровой, это известие огорчило. После долгих слез и уговоров Екатерину все же отпустили в столицу.
Театр оперетты тогда не имел своего помещения, больше гастролировал. Мазурова сыграла Стасю в «Сильве», гимназистку в «Волнах страсти», затем ей предложили разучить партию комической старухи в «Мечте любви». И вдруг вспылил дирижер: «Товарищи! Что за безобразие вы себе позволяете? Это же халтура! Вы девчонку заставляете играть старуху! Да разве она справится?! Это же немыслимо трудно!» Поднялся переполох. Но Екатерина подошла к дирижеру и тихо сказала: «Разрешите мне попробовать. Если будет плохо, поверьте, я сама откажусь от роли». Начали репетировать, и все пошло как по маслу. Позже дирижер заявил: «Ты самая юная старуха из всех, что я видел за годы в театре. Куда чаще встречались старухи, играющие субреток!»
Первые гастроли кончились, и труппу распустили прямо на вокзале. Москвичи разошлись по домам, а остальным пришлось искать угол. Устроившись у случайных знакомых, Мазурова пошла на актерскую биржу. Там сколачивались труппы и на день, и на месяц, и для гастролей. А иногда приходилось возвращаться домой ни с чем.