Королевы второго плана полностью

Мне очень помогал Вячеслав Тихонов во время съемок фильма «Белый Бим Черное Ухо». Отличные актеры были в «Детях солнца», в «Попечителях» Михаила Козакова. Правда, этот телефильм очень ругали: взяли, дескать, «Последнюю жертву» Островского да на новый лад всё перелопатили. И Козакову попало, и Янковскому, а похвалили только Леонида Броневого, Римму Маркову и, представьте, меня. Потом, когда мне предложили подать документы на повышение актерской ставки, то Козаков и еще один режиссер, Салтыков, дали мне блестящие характеристики: что я талант от Бога! Но всё равно актерские ставки – это копейки.

Хорошие воспоминания остались у меня о работе с Александром Миттой. Он прекрасно чувствует актера, в его фильме каждый – на своем месте. После «Экипажа» он сказал: «Вот эта актриса будет сниматься у меня всегда». Но не сложилось.

И всё же лучше всех был Шукшин.

– Вы создавали в основном так называемые народные характеры. А эксцентрику любите?

– Да как сказать… Вот этот мой последний «Ералаш», о котором я говорила, был самым ярким. Я в нем с удовольствием снялась. Только меня немного оглушила пальба из автомата. Режиссер, правда, сначала спросил: «Может, позвать дублера? Или вы сами будете стрелять?» Я подумала: «Да что ж я, на кнопку нажать не смогу?» Нажала. Потом жалела. Лучше бы вызвали дублера.

Вообще, в детских фильмах можно и пошалить, и что-то слегка преувеличить. Наверное, мне это нравится.

– А вам легко давались роли? Вжиться в образ для вас не проблема?

– Даже тогда, когда мне говорили: «Ролька пустяковая, на площадке вам всё объяснят!», я требовала весь сценарий. Мне нужно было знать заранее всё, чтобы подготовиться. Я должна была поработать над ролью, независимо от того, маленькая она или большая. Так меня учила Бирман, так работал со мной Шукшин. Всё должно идти от души, а экспромт здесь только вреден.

Многие артисты ведь как сейчас работают? Текста в глаза не видели. По команде «Мотор!» хватаются за бумажку и начинают шпарить, непродуманно болтать. А ведь каждую фразу можно произнести по-разному в зависимости от характера и обстоятельств. А если не знаешь сути, как можно угадать интонацию?

– У вас бывали явные неудачи?

– Бывали в театре. Когда я сыграла Любку Шевцову в «Молодой гвардии», меня критиковали. Писали: «Скворцова с большим удовольствием танцует на столе для немцев». Потом подумала, что они правы. Но я всегда работала с удовольствием.

– Если бы вы могли что-то изменить в своей жизни, вы добились бы большего?

– Когда-то Шукшин мне сказал: «Мария Савельевна, вы не мелькайте, не мелькайте…» В том смысле, что надо играть большие роли, а не эпизодики. Но мне тогда уж сколько лет было! Не начинать же карьеру сызнова! Да и тяжело уже браться за главную роль, особенно если надо было куда-то ехать. «Как плохо, что вы пришли в кино так поздно», – значит, Василий Макарович что-то во мне видел, значит, я что-то смогла бы.

Не знаю, как бы сложилась жизнь, если бы не война. Многое она прервала, поломала. Хотя в кино пробиться всё равно было непросто. А скольких перестали снимать! И не только Ладынину или Алисову, но и поколение Ларионовой, Дружникова, Мордюковой. Трудно что-то предполагать…

– Есть актеры, которые испортили свою карьеру из-за собственного характера. А какой он у вас?

– Характер? Язык меня подводит. Как только что плохое видела, так прямо в глаза и говорила. Сами понимаете, не каждому такое по нраву. За него и звания никакого не получила. Театр несколько раз подавал документы, а всё мимо. Мне-то это было безразлично: я же понимала, что надо лебезить, заискивать. С художественным руководителем мы не очень дружили, поэтому меня и на пенсию спокойно отпустили. Так что я и без этого довольна. На улице подойдут, скажут теплые слова – и хорошо.

– А можете ли с ходу сказать, какой период жизни был у вас самым счастливым?

– Когда внучка родилась. Моя руководительница мне тогда не давала ролей, а я подумала: «Слава тебе, Господи! У меня теперь внучка, и не надо мне никакой работы».

– У вас одна внучка?

– Одна. Сын умер в октябре девяносто первого года. Раньше него не стало моего мужа, Семена Михайловича, замечательного актера и удивительной скромности человека. Теперь у меня уже правнуки.

А так, что еще в жизни осталось? Лавочка у подъезда и телевизор. Смотрю новости, передачи, фильмы. Мне всё интересно, от жизни стараюсь не отставать…