Королевы второго плана полностью

…Я могу бесконечно говорить о кино, вспоминать прежние фильмы. А сейчас что ни фильм, то какие-то страсти, преступления. Но я снимаюсь. «Кровь за кровь», «Место убийцы вакантно», «Затерянный в Сибири»… Тяжелые роли. Сыграла недавно в одном таком фильме, в эпизоде, а когда посмотрела ленту целиком – столько откровенных сцен, насилия, – не смогла выйти на сцену во время презентации. Мне было стыдно.

– Почему вы никогда не играете отрицательные роли?

– Мы все не святые, не без недостатков. У меня в жизни было столько отрицательных эмоций, что я не хочу их демонстрировать с экрана. Мне это тяжело выискивать в себе. Я смотрю на актеров и думаю: какие же в себе надо найти силы, чтобы играть такие роли?! Я преклоняюсь перед ними, но сама сыграть не могу.

В фильме Хейфица «Единственная» я снялась в роли, где моя героиня совершает неправильный поступок. Она не разобралась, поддалась порыву: рассказала сыну, что, пока его не было, сноха увлеклась музыкальной группой и ее симпатичным руководителем. За этим последовала цепь драматических событий, виновницей которых и стала мать. Мне было интересно понять свою героиню. Я даже хотела что-то переделать в этой роли, но Хейфиц не позволил. И получилось хорошо.

– А выглядеть смешной, нелепой вы не боялись?

– Нет, этого я не боялась. Но, к сожалению, у меня таких ролей тоже почти не было. А вообще-то я смешливая. Хохотушка. Помню, даже один раз спектакль сорвала. В «Софье Ковалевской» я играла девушку из Омска, а Лидия Павловна Сухаревская – главную роль. И вот на одном из премьерных показов она надела очки без стекол, и ресницы высунулись наружу. Мой партнер Сева Санаев стал так смешно их разглядывать, что я упала ему в ноги и не смогла подняться. Какой уж там текст! Я так хохотала, что дали занавес.

Очень любили розыгрыши на сцене Миша Глузский и Володя Балашов. В «Старых друзьях» я даже боялась с ними играть, могла просто завалить сцену, убежать прочь.

Или вот такой момент. В фильме «Доживем до понедельника» я снималась с одним мальчиком, играла его мать. На репетициях я постоянно давала ему подзатыльники, а уж на съемках надо было бить еще сильнее, и я боялась, что вообще ему голову оторву. И вот – снимаем. Стас Ростоцкий кричит: «Мотор!» И вдруг мальчонка поворачивается ко мне и говорит: «Когда будете это самое, так не очень дуплите-с!» Это было так образно (тем более что на всех бульварах тогда играли в домино и так «дуплили», что дома дрожали), что никакую трагедию я уже не могла играть. Я просто съехала по декорациям на пол и начала хохотать…

Я бы с удовольствием поиграла в комедиях.

– Вы часто отказываетесь от приглашений?

– Отказываюсь, если мне предлагают что-то мерзкое… А маленькие роли я всегда сама себе просила, потому что была семья, сын, и я, чтобы не уезжать надолго в экспедиции, играла в эпизодах.

На Западе одну роль сыграешь, и ты уже богатый человек, а тут сотни – и ничего. Ставки маленькие были. В семьдесят седьмом мне дали высшую категорию, я стала получать четыреста пятьдесят рублей, если снималась, а если нет – шестьдесят процентов от ставки в течение трех месяцев, а потом пятьдесят процентов, если не играла в театре. Целая бухгалтерия. Даже озвучание – такая трудная работа, и за нее платили семьдесят пять процентов. Честно признаюсь, что от этой работы я отказывалась. А сейчас – и подавно, даже за большие деньги. В сериалах дублируют по две-три роли сразу и так халтурят, что невозможно слушать. На это я не пойду.

Отказалась от главной роли в «Донской повести», ее потом прекрасно сыграла Люда Чурсина. Я уже была не в том возрасте, чтобы меня мог мужчина трогать, раздевать, целовать. И потом я считала, что мне это непозволительно для экрана. «Ну что вы! А как же Быстрицкая, Мордюкова?..» – спрашивали меня. Нет, я себя в этом смысле строго контролировала. И без того я столько жизней пережила, столько характеров перечувствовала!

– У вас есть любимые роли?

– Много… «Хождение по мукам», «Повесть о настоящем человеке», «Дети как дети», «Ночной гость», «Ирония судьбы»… Очень любила свою Анну Ульянову. Когда я готовилась к съемкам, меня пустили в Музей марксизма-ленинизма, где я читала массу архивных материалов, документов. Поняла, что это была очень интеллигентная семья, где все друг друга уважали, любили. Анна писала дневнички, чем мы, девочки, в свое время тоже увлекались. Но судьба!.. Неужели их матери было настолько безразлично, что ее дети погибают, посещают тайные кружки, готовят заговор против власти? Отец был директором гимназии, дом замечательный, у каждого ребенка была своя комната, жили вполне благополучно. Почему же в таком случае Саша Ульянов пошел убивать царя и был казнен? Значит, в семье всё было не так хорошо, как казалось? Во всем надо разбираться, ничего нельзя вычеркивать из истории.