Телефонные разговоры с Ниной Федоровной были традицией. Мы познакомились в Ярославле на первом в моей жизни кинофестивале «Созвездие». В 1995 году там высадился колоссальный десант киноартистов: все поколения, от кумиров 1930-х до звезд 1990-х. Посчастливилось записать несколько аудиокассет интервью. А с Ниной Агаповой завязалась дружба более чем на двадцать пять лет. Когда Нина Федоровна ушла на покой и уединилась в своей однушке на Большой Черкизовской, я заезжал к ней примерно раз в году – в январе (отметить Новый год) или в июне (после ее дня рождения, который она перестала отмечать).
–
– Водку мы с тобой в прошлый раз не допили, купи мне по дороге сигареты!
Такой диалог состоялся в июне 2021 года, когда мы решили посидеть в честь 95-летия актрисы. Выглядела она прекрасно, перемещалась по квартире стремительно, жаловалась только на непреходящую депрессию. Она устала жить. Друзей не осталось, мужа и сына она похоронила давно, внук обосновался в загородном доме и навещал бабушку крайне редко, внучка – в Австралии. От работы Агапова отказалась сама. Телевизор и газеты остались ее спутниками. И депрессия. Но во время встреч и бесед Нина Федоровна оживала, шутила, от мрачных мыслей избавлялась. Так продолжалось до ноября 2021-го…
Однажды юной солистке русского народного хора Нине Агаповой погадал по руке слепой. «Натура ты одаренная, – сказал он. – Сейчас у тебя есть работа, но скоро у тебя будет шанс учиться в институте… Творческом. Не упусти! И будет твоя фамилия известной…» Девушка усомнилась в словах слепого, но тот для убедительности назвал месяц ее рождения. Вот и не верь после этого в чудеса!
Нина задумалась. Что у нее впереди? О чем она мечтает, к чему стремится?
А что позади? Тяжелое детство, больной отец, война…
Родители были родом из одной деревни, из-под Коломны, рано приехали в Москву на заработки. Мать в четырнадцать лет устроилась на ткацкую фабрику, отец торговал в частном магазине. Вскоре они поженились, а потом на семью посыпались беды: отец заболел туберкулезом, эту же болезнь обнаружили и у старшего сына Владимира. В доме смеялись редко, хотя отец был веселым и остроумным человеком. Жили очень трудно, нуждались.
Отец умер в августе 1945-го. Надо было спасать Владимира, но врачи разводили руками. На консилиуме профессор вынес окончательное решение: «Никакая операция не поможет. Я отказываюсь от этого больного». Но его ассистентка вышла с Владимиром в коридор и сказала: «Мне неловко было не согласиться с мнением профессора при нем, но я думаю иначе. Вы небезнадежны. Я помогу». Не прошло и года, как она провела сложнейшую операцию, благодаря которой Владимир Федорович прожил еще почти полвека.
В отличие от брата, Нина никогда не была оптимисткой. Она постоянно сомневалась в себе, в своих способностях, хотя всегда была артистичной. К тому же обладала прекрасным голосом. В пятнадцать лет, в самый разгар войны, она поступила в крестьянский хор Петра Яркова, приписанный в то время к дирекции фронтовых театров, и исколесила с ним всю страну. Выступали и в тылу, и на передовой: на Дальнем Востоке, в Азии, в Крыму, на Карельском фронте, где артистов возили на передовую на телегах, чтобы не создавать шума. В хоре Нина Агапова дослужилась до солистки, и ей доверили главную роль невесты в театрализованном представлении «Русская свадьба». Роль ей не нравилась, потому что приходилось выдавать громкий плач, а плакать Нина не любила. Ее влекла стихия юмора, озорства, хотелось смешить и дурачиться. Тогда она еще не понимала своей природы, не чувствовала собственного артистизма и искренне удивлялась, когда директора тех клубов, в которых выступал хор, иногда подходили к ней после концертов и говорили: «Девушка, вам надо учиться».
В послевоенные годы молодежь закружил вихрь кинематографа. Многие бегали на «Мосфильм» сниматься в массовках. Нину тоже увлекла работа в кино, но серьезно это увлечение она не воспринимала. Пока однажды на съемках фильма «Человек № 217» ассистент режиссера не посоветовал девушке задуматься об актерском будущем.
Опять?! Значит, какие-то задатки всё-таки есть. Нина вспомнила, как ребенком часто бегала то в Дом пионеров, то в клуб самодеятельности на различные представления и ерзала на стуле при виде какой-нибудь девочки, танцующей цыганочку: «Ой, ну она же всё делает не так! Цыганка ведь не такая…» Какая она, эта цыганка, Нина сама не знала, но что-то внутри нее протестовало против фальши.
Всё это Нина Агапова вспомнила после встречи со слепым на Рогожском рынке. Что же теперь? Во ВГИК!