– Раневская просила его за меня, но он ответил, что характерная актриса ему не нужна. Акимов любил хорошеньких и стройных, какой я никогда не была. Мой друг режиссер Вадим Голиков однажды сказал мне: «Мать, когда я возглавлю какой-нибудь театр, найду тебя, где бы ты ни была…» И он сдержал слово. Когда ему дали Театр комедии, он пригласил меня, и я играла по двадцать семь спектаклей в месяц. Когда стала чуть посвободнее, мы начали ездить по стране с концертами и творческими встречами с Левой Милиндером – дедушкой нынешнего известного телеведущего Вани Урганта. С ним мы дали пять с половиной тысяч выступлений за двадцать лет! Он вел статистику.
–
– Конечно. Был такой случай. На Таганке шел знаменитый спектакль «10 дней, которые потрясли мир». Весь театр – в массовке. Я была среди каких-то дам, мимо которых проходил Керенский. Его играл Володя Высоцкий. Последней в массовке стояла Зоя Пыльнова, в финале сцены она бежала за Керенским и кричала: «Александр Федорович!» Он кидал ей платок, и она от переизбытка чувств падала в обморок. Два генерала – Александр Вилькин и Юрий Смирнов – уносили ее за кулисы. Зоя – тоненькая, хрупкая, невысокая. А я – сам понимаешь какая… И вот однажды я сказала: «Зойка, давай сегодня я закричу вместо тебя и упаду в обморок. Хочу посмотреть, как эти двое меня унесут». И вот идет спектакль. Выходит Высоцкий, и я кричу басом: «Александр Федорович!» Тот вздрагивает, на секунду останавливается, затем бросает мне платок и быстро убегает. Я плюхаюсь на сцену, театрально задираю ноги и лежу. Эти два генерала склоняются надо мной и трясутся от смеха. Мое лицо из зала не видно, и я им говорю: «Ну-ну, поднимите-ка… Давайте-давайте, поднимайте…» Сама упираюсь, они никак справиться не могут и беззвучно ржут. Высоцкий хохочет за кулисами, где уже столпилось полтруппы.
На следующий день висел приказ: «Артистка Малкина в исполнении своей роли рассмешила труппу театра. Замечание». Любимов даже не понял, что это был розыгрыш и что я сыграла не свою роль.
–
– Раньше это бывало чаще. В молодости мы с актрисой с Таганки Татьяной Лукьяновой заходили в метро и начинали изображать глухонемых. Весь вагон наблюдал за нами, а мы самозабвенно размахивали руками и корчили рожи, естественно, утрируя все движения.
Однажды разыграли Готлиба Ронинсона. Он считал себя целителем, всегда интересовался, не болен ли кто, и стремился оказать посильную медицинскую помощь. Мы были на гастролях в Киеве, жили в гостинице «Украина», и я прикинулась больной. Татьяна побежала к Гоше и закричала: «Скорее, Лилька умирает!» Он со всех ног бросился в мой номер, а я тем временем разделась догола, легла на живот, а в зад вставила розу. Гоша влетел и застыл на месте. Мы с Татьяной захохотали, а он, бедолага, как же нас материл! Но в долгу не остался.
Через несколько дней в мой номер постучали, и вошел целый пионерский отряд. Ронинсон знал, как я отношусь ко всей советской символике и как ненавижу формальные встречи с пионерами. Так вот, дети вошли, салютовали и отрапортовали: «Рады приветствовать знаменитую бабушку из кинофильма “Внимание, черепаха!”». А Гошка выглядывал из-за двери и самодовольно улыбался.
Там же, на Украине, во время долгих гастролей я всё никак не получала известий от своей подруги Лены Маркиной. Наконец узнала, что она с мужем в Евпатории. Мы с артистом Мишей Островским нашли огромный булыжник, килограммов на десять – нам даже плотник сколотил специальный ящик для него, так как ни в какую посылочную тару он не влезал. И отправили эту посылку Лене в Евпаторию с такой запиской: «Когда я узнала, что ты жива, этот камень свалился у меня с души!» Как мы хохотали, представляя ее реакцию! Потом узнали, что, получив извещение на посылку, Лена сказала мужу: «Лиля мне, наверное, фрукты прислала». И они отправились через весь город на почту. Получив этот неподъемный ящик, муж проворчал: «Камни она тебе прислала, что ли?»
–