Славу фамилии Капнист укрепил и продолжил Василий Васильевич. В военной школе и в период службы в лейб-гвардии Преображенском полку он подружился с Гаврилой Державиным, Николаем Львовым, и вместе они организовали один из первых литературных кружков, настроенных против самодержавной политики Екатерины II. Со временем он переехал на Украину, был губернским предводителем дворянства в Киеве и Полтаве, генеральным судьей Полтавской губернии, директором народных училищ. Автор блистательной комедии «Ябеда», едких сатирических поэм и стихов, страстный борец с крепостничеством, Василий Васильевич всех своих крестьян отпустил на оброк. Дружил с декабристами, тем более что в их ряды вступили его сыновья Семен и Алексей. Среди тех, кого Василий Капнист благословил на литературные подвиги, был и Николай Васильевич Гоголь.
В роду Капнистов дети рождались обильно. Сыновья женились, дочери выходили замуж, заводя родственные связи с Апостолами, Голенищевыми-Кутузовыми, Новиковыми, Гудим-Левковичами и многими другими благородными фамилиями. Среди них следует выделить род знаменитого запорожского атамана Ивана Дмитриевича Серко. Его мы видим на знаменитой картине Репина «Запорожцы пишут письмо турецкому султану». В XVII веке турки и татары называли его «урус-шайтаном». Из полсотни битв он не проиграл ни одной. И что любопытно: сражался он с татарами в те же годы, что и Стомателло Капниссос – с турками. Может, они и знали что-либо друг о друге – об этом ведает лишь один Бог. Как бы то ни было, спустя три столетия в Петербурге обвенчались граф Ростислав Ростиславович Капнист и прапраправнучка Ивана Серко Анастасия Дмитриевна Байдак.
Девятого марта (по старому стилю) 1913 года у Ростислава Ростиславовича и Анастасии Дмитриевны родилась дочка Мариетта, впоследствии знаменитая украинская актриса Мария Капнист. Всего же в семье было пятеро детей. Жили они на Английской набережной в шикарном доме, где всегда царили любовь и взаимопонимание. В гости к Капнистам приезжали самые известные и уважаемые петербуржцы, среди которых был и Федор Шаляпин, влюбленный в Анастасию Дмитриевну. Благородная, красивая женщина, она прославилась тем, что в присутствии всего двора дала пощечину Григорию Распутину; знала восемь языков, умела поддержать любой разговор, и знаменитый певец не отходил от своей дамы сердца, целовал ручки и сыпал комплиментами. Мудрый супруг, человек не без юмора, смотрел на это сквозь пальцы: «Что ж поделаешь, артисты не могут жить без вдохновения…»
Обратил внимание Шаляпин и на юную Мирочку (как звали Марию Ростиславовну родные и друзья). Он давал ей уроки вокала, сценического движения и хвалил первую роль – пажа в домашнем спектакле. Еще одной наставницей будущей актрисы стала «великая босоножка», знаменитая балерина Айседора Дункан. Казалось, жизнь будет такой размеренной и счастливой всегда…
Революция 1917 года не стала для Капнистов неожиданностью. Как и многие демократично настроенные дворяне, Ростислав Ростиславович верил, что она внесет что-то новое, свежее в жизнь страны. Он помогал революционерам материально и, пользуясь графским титулом, не вызывая подозрения, перевозил из-за границы большевистскую «Искру». Но жить в Петербурге становилось всё тяжелее, и вскоре Капнисты переехали в Судак.
Чудный сад, виноградники и винные погреба с бочками прекрасного крымского вина, большая домашняя библиотека – таким запомнился Марии Ростиславовне этот город. Добрая и мудрая бабушка, красивая и гонористая мама, душевный и справедливый отец – такими остались в ее памяти родные.
Отца Мирочка боготворила. Когда в 1920 году большевики заняли Крым, он должен был, как и все дворяне, ходить к властям отмечаться. Мира каждый раз выбегала за ворота и ждала, вглядываясь вдаль до боли в глазах, – не идет ли папа. И он приходил. Брал малышку на руки и смеялся: «Ну что ты, маленькая? Волновалась? Зря. Всё же хорошо, я дома».
А однажды ни с того ни с сего на столе лопнул стакан. Сам рассыпался на мелкие кусочки, будто кто его ударил. И отец не вернулся. Его вместе с другими «ненадежными» арестовали и бросили в тюрьму. Родственники несчастных целыми днями не отходили от дверей, и девочка надеялась если не увидеть, то хотя бы услышать голос отца.