А едва закончились торжества, Дориа снова вышел в море, оставив свою молодую жену ждать у окна. По приказу короля с флотом в тридцать шесть галер, из которых шесть принадлежали ему лично, Дориа должен был напасть на завоеванную испанцами Сицилию. Но экспедиция завершилась безрезультатно. Вначале адмирал столь долго и странно добирался до острова, что в конце концов внезапно для всех оказался в Сардинии. Даже совершенно непосвященному достаточно одного взгляда на карту Средиземного моря, чтобы понять, что Сардиния и Сицилия это далеко не одно и то же. Дальше больше — на все требования из Парижа выйти в море Дориа отвечает категорическим отказом, ссылаясь то на шторма, то на болезни, то на отсутствие продовольствия.
Пока длится эта бесконечная переписка, Карл V, разумеется, предпринимает все надлежащие меры для обороны Сицилии, и вся операция теряет свой смысл. Париж и Мадрид вступают в переговоры и заключают между собой мирный договор, а Дориа ни с чем возвращается обратно к берегам Тосканы. Король Франциск остается весьма недовольным своим адмиралом, который по нерасторопности (пока король думает именно так) сорвал его далеко идущие планы отмщения испанцам.
Наслаждаться радостью семейной жизни Андре Дориа, однако, все равно долго не пришлось. Едва стихли залпы пушек, как в Генуе началась своя внутренняя война — война интриг и заговоров. Естественно, что Андре Дориа, при его любви к подобного рода делам, не остался в стороне, тем более что здесь решался вопрос большой власти, а значит, и больших денег. С ростом карьеры адмирала в Генуе начал быстро расти авторитет и всего его клана. Теперь многочисленные братья, зятья и племянники занимали хорошие должности, но стремились подняться еще выше. Сам Андре был к этому времени уже признанным лидером и главой всей фамилии. Прозябать в такое время где-то в море было бы для него ошибкой непростительной, потому Дориа, как всегда в таких случаях, действует быстро и решительно.
Оставив свои собственные восемь галер на племянника Филиппа и велев ему крейсировать в неаполитанских водах, он спешит домой. Племянник Филипп, не теряя связи с дядюшкой, одновременно помогает маршалу Лотрену осаждать происпански настроенный Неаполь. Действует же Филипп по плану, разработанному Андре Дориа. План этот прост, для начала соединиться с вышедшими на помощь французам двадцатью восемью венецианскими галерами, а затем уже сообща нанести удар по неаполитанскому порту.
Но подобный вариант событий просчитал и неаполитанский вице-король Монкад, а просчитав, решил не ждать соединения двух флотилий, а разбить их поодиночке. Вооружив восемь галер и несколько вспомогательных судов, погрузив на них отряды свирепых немецких ландскнехтов, умеющих сражаться равно как на суше, так и на море, Монкад лично возглавил экспедицию. В ее успехе у вице-короля особых сомнений не было, ведь главный противник Андре Дориа сейчас находится далеко от места предстоящего столкновения, а уж с его племянником он как-нибудь да справится! Судя по всему, останься сам Андре во главе своей маленькой, но боеспособной флотилии, никакого столкновения не было бы вообще. Выходить один на один и искушать судьбу против прославленного адмирала вице-король никогда бы не решился. Но адмирала не было, и Монкад решился! Дойдя до острова Капри, он принял решение хорошенько отдохнуть перед предстоящей схваткой, а потому вина и веселья на неаполитанских галерах было хоть отбавляй!
Пока Монкад гулял под чарующие звуки мандолин, Филипп, прошедший суровую военную школу своего дяди, даром времени не терял. Уведомленный шпионами о численности и намерениях сил вице-короля, он поспешил изготовиться к неминуемой встрече. Для начала он принял на борт отряд мушкетеров и освободил от оков всех своих гребцов-невольников, обещая им свободу за храбрость и выносливость в предстоящем бою. Гребцы ответили дружным согласием. Две галеры Филипп предусмотрительно оставил в резерве, чтобы они ввязались в бой только тогда, когда чаша весов заколеблется. Когда флоты наконец сошлись между собой в Салернском заливе, Гугес Монкад, внезапно заробев, спросил у своего помощника рыцаря Жюстиниана:
— Что нам сейчас лучше делать?
Тот недоуменно поглядел на вице-короля:
— Об этом надо было думать, когда гуляли на Капри. Теперь же остается одно — драться!
