Но наивный Франциск напал не на тех! Разумеется, Дориа и генуэзские купцы возвращать деньги наотрез отказались. Дружба дружбой, а золотишко врозь! Скандал разрастался все более и более, втягивая в себя новых и новых людей. Биография Дориа гласит: «Франциск I слишком легко поверил этой клевете, послал графа де Труа в Геную, с повелением требовать от города суммы, которая вознаградила бы его за издержки на Сицилийскую экспедицию и которую Дориа не выполнил. Дория имел возвышенную душу и был не способен сносить унижения. Повод требования графа де Труа от республики касался и до Дориа, и он предложил назначить день, чтобы дать ответ графу. По прибытии графа, Дориа сел на коня и отправился с пятьюдесятью благородными генуэзцами… в замок губернатора, которому объявил о требовании короля. Потом, возвысив голос, сказал, что город, истощенный людьми и деньгами, не в состоянии уплатить суммы, требуемой двором французским. Виконт де Тур устрашился, поспешил выехать из города во Флоренцию, откуда жаловался королю на Дориа и на генуэзцев. Франция уже много нанесла неудовольствий Дориа.
Его известили, что король, желая возвратить своих детей, оставшихся заложниками в Мадриде, старался заключить тайный мир с императором, что в числе главнейших статей условия было сказано, что все будет оставлено в Италии так, как было до прихода маршала Лотрена в те государства. Чрез что Генуя снова доставалась во владение Антония Адорно…» Из данной цитаты черным по белому явствует, что семейство Дориев спешило опередить в занятии высших постов республики святого Георга своего давнего конкурента — семейство Адорно, которое традиционно тяготело к Мадриду. И если у Адорно козырем была их давняя и безусловная преданность испанскому монарху, то конкуренты могли рассчитывать лишь на своевременную и выгодную продажу Карлу V флотоводческого таланта Андре Дориа вместе с его флотом. Император будет в своем выборе колебаться не так уж долго и предпочтет будущие услуги прошлым, а словоблудию реальную силу…
Но и Дориа стоял теперь перед непростой задачей. Адмиралу надо было найти предлог для измены французскому монарху, причем предлог столь серьезный, который бы не уронил, а наоборот, возвысил его в глазах как генуэзцев, так и испанцев. И такой предлог был найден! Едва до Генуи дошел слух, что Франциск I намерен отделить от Генуэзской республики лигурийский порт Савонну и создать там собственный порт, который бы облегчал Парижу контроль над Италией, Андре Дориа начал действовать. До настоящего времени в точности неизвестно, питал ли какие-либо надежды в отношении Савонны Франциск. Итальянские историки говорят, что питал, французские же категорически отрицают это. Впрочем, и то и другое уже не важно. Для Дориа был важен сам предлог. Не теряя времени, адмирал сам отдает приказ о начале строительства новых фортов в Савонне, но уже рассчитанных против французов. Одновременно он пишет французскому королю письмо, черновик которого по «рассеянности» тут же попадает в руки горожан и уже на следующий день становится известен всей Генуе. Текст же письма гласил: «Великий государь! Генуя всегда была столицей Лигурии, и потомство не без удивления взирать будет, что ваше величество лишили ее этого преимущества, без достаточной к тому причины. Генуэзцы чувствуют, сколь ваши намерения относительно Савонны противны их пользам. Они все просят оставить эти намерения и не жертвовать общим благом видам нескольких царедворцев. Я осмеливаюсь присоединить и мои просьбы, прося той милости в награду заслуг, оказанных мною Франции. Если государство Ваше до необходимости в деньгах, то я к моему жалованию, которое мне должны, добавлю еще сорок тысяч талеров золотом». Это был уже открытый вызов! Как мог такой гордец, каким был Франциск, оставить без ответа наглость, когда в начале Дориа выгоняет из города его личного посла, затем в экспансии на генуэзские земли и требует для себя новой фантастической оплаты — и все это на фоне достоверной информации об его тайных переговорах с испанцами!
Естественно, что французский король возмутился. На письмо он, конечно же, не ответил. Это вызвало взрыв возмущения в Генуе.
— Французы не считают нас за людей, с которыми можно говорить на равных! Франциск — исчадье ада и враг республики! — кричали на улицах и площадях города горячие итальянцы.
Маршал Лотрен потребовал от Дориа отдать ему всех именитых испанцев, захваченных адмиральским племянником в Солернском сражении. Но этого Андре Дориа уже не мог допустить никак! Пленники должны были стать его первым вступительным взносом в намечавшейся дружбе с императором Карлом!
Доподлинно известен ответ Дориа: «Я не буду так прост (?), как в прошлый раз, как прежде, когда отдал принца Оранского, за которого не получил выкупа, и я не уступлю другому плодов победы, приобретенной кровью моих сородичей!»
Вот вам и бессребреник, вот вам и рыцарь! Впрочем, возможно, что это был всего-навсего лишь очередной политический ход.
