Не сидит сложа руки и Андре Дориа. Генуя к этому времени уже находилась под властью испанцев. Во главе ее стоял верный мадридскому престолу дож Антоний Адорно. С сухопутья город осаждала французская армия маршала Лотрена. Блокировав гавань, Дориа вскоре довел своих земляков до полного голода. Здесь же Дориа ждала и первая серьезная неудача: высаженный им десант во главе с племянником Филиппом был наголову разбит испанцами, а сам племянник попал в плен. Впрочем, это не помешало адмиралу прорваться в родную гавань и сжечь все, что он только смог там найти. Спустя несколько дней испанцы все же оставили город, и в Геную торжественно вступили французские войска маршала Лотрена. Вот как описывает ход событий под Генуей историческая хроника: «…Тогда Дориа напал на неприятельский флот, забрал его весь, кроме одной трехбаночной галеры и одного грузового корабля. Потом вошел в генуэзский порт, чтоб осадить его с моря… Арно приказал Спиноле (один из генералов Генуи. —
Один из историков адмирала так длинно и пространно объясняет и оправдывает эту самую неприятную страницу в жизни Дориа, когда он не за страх, а за совесть сражался против родного города, исполняя волю своего сюзерена: «Можно сказать, что Дориа сражался против Генуи для самой Генуи. Он хотел освободить ее от рабства, в котором Адорны содержали ее. Его поступки с жителями во время блокады порта доказывают, что он не имел ни малейшего намерения вредить им. Он содержал солдат и матросов в самой строгой дисциплине и, опасаясь, что они, рассеявшись по деревням, не причинили б там вреда, не дозволял им удаляться от порта даже и тогда, когда выходили на берег, чтоб освежиться воздухом. Граждане, удалившиеся в свои загородные дома, жили спокойно, как в мирное время. Когда случалось захватить грузовые суда с хлебом, то он приказывал продавать хлеб и отсылал деньги к хозяевам груза. Когда город сдался, он старался доставить ему все жизненные продовольствия за самую низкую цену, а чтоб хлебники, пользуясь обстоятельствами, не подняли цену на хлеб, то Дориа принял на себя звание инспектора над жизненными припасами в городе. Такие попечения приобрели ему сердца всех жителей».
Что касается действий Дориа в Генуе, то они были на редкость расчетливы и грамотны. В начале, доведя своих сограждан до голода, он затем предстал пред ними как главный кормилец. Что касается освобождения адмиралом родного города от испанской тирании, то пройдет совсем немного времени, и Дориа с таким же успехом будет доказывать своим землякам, что для их блага нет ничего лучше, чем покровительство Мадрида, и не существует ничего хуже, чем тирания Парижа. Политика во все времена была вещью сложной для понимания простых смертных…
Наведя порядок в городе, Андре Дориа решил наконец подумать и об устройстве своей личной жизни, тем более что невеста на примете у него была давно — восемнадцатилетняя Перетта, дочь богатейшего из генуэзских купцов Герарда Узедомара. «Невеста со знатным происхождением соединяла стройный стан, кроткость нрава и великие добродетели» — так описывает избранницу нашего героя одна из генуэзских хроник. Несмотря на свою молодость Перетта уже успела побывать замужем за убитым в одном из боев маркизом Альфонсом Каррято. Но главным достоинством невесты была не молодость и внешние данные, а то, что она являлась родной сестрой нового римского папы, Иннокентия VII. Стоит ли говорить, что Андре Дориа, умевший просчитывать ситуации на много ходов вперед, составил себе наиболее выгодную партию из всех возможных. Будем, однако, все же думать, что на этот раз кроме голого политического расчета у Андре была к молодой женщине и любовь…
Очевидец тех событий рассказывает; «Эту свадьбу отпраздновали с великолепием коронованных глав. Каждый старался выказать свою радость Дориа и поднести им дары. Франциск I также щедро и великолепно одарил его, он украсил его орденом Святого Михаила, который тогда был орденом королей французских, и орден этот был возложен на Дориа…»
