Бегство несколько осложнялось тем, что Генри не мог заставить себя смотреть вперед – только назад, на чудовище, которое приближалось с каждой секундой. Он уже понял: они не успеют. Безобразная голова скрылась, что-то холодное ударило Генри в живот, и он понял, что чудовище сейчас прямо под ним. Он застонал от мучительного, холодного отвращения, которое смешивалось со страхом, усиливало его в сотни раз, отнимало желание бороться. Генри ждал удара хвостом, зубов, вгрызающихся в ноги, но чудовище лишь с силой подтолкнуло его. Генри понял, что лежит на его спине, там, где у нормального животного был бы загривок.
«Может, у него рот с этой стороны», – слабо подумал Генри. От ощущения этой склизкой, пропахшей тиной поверхности ему хотелось кричать, но голоса не было. Джетт лежал рядом, намертво вцепившись ему в локоть и свернувшись, как гусеница. Он даже не дрожал, будто окостенел от ужаса.
Тут Генри понял, что они куда-то двигаются, вода с брызгами разбивалась об огромное тело, и он из последних сил дернулся, скатываясь в сторону, но его тут же придавила сверху скользкая конечность, и он закрыл глаза, чтобы не смотреть. А потом мир вокруг дернулся, и Генри больно ударился плечом обо что-то твердое. Запах тины больше не забивал нос, вместо него вдруг появились другие: каменной щебенки, земли и тающего снега.
Генри осторожно приоткрыл один глаз. Потом второй. Он лежал на дороге, идущей вдоль озера: трудно было не узнать эти гладкие, плотно подогнанные друг к другу камни. Тело не слушалось, но он кое-как сел, задыхаясь от кашля. Это был какой-то дальний, полузаброшенный участок дороги, вдали и от мастерских, и от Цитадели – вокруг только голый черный лес да уходящая вверх скала. Было очень тихо, но Генри уже знал: он тут не один.
Он медленно повернул голову. Джетт неподвижно съежился рядом, а чудовище возвышалось у края воды, на отмели, – сидело там, закрывая небо. Теперь Генри увидел всю верхнюю половину его туловища, и его опять передернуло. Ничего безобразнее он в жизни не видел, ему захотелось вскочить и бежать как можно дальше, он даже кое-как поднялся и сделал пару шагов на негнущихся ногах… А потом до него кое-что дошло.
Чудовище их не съело, а вытащило на берег.
Он обернулся. Существо молча сверлило его взглядом: глазки были маленькие, ярко-голубые, и Генри никак не мог разглядеть их выражение.
– Ты ведь не просто зверь, да? – еле ворочая языком, выдохнул Генри. – Обычный зверь действует так, как велит ему голод. И не живет триста лет. И не спасает людей. А значит, это… Ты какое-то волшебное существо.
Чудовище вдруг развернулось и длинным, гладким движением нырнуло обратно в черную воду. Та тихо сошлась над ним, и Генри сел: ноги его не держали. Джетт подполз ближе. Вид у него было такой, будто его сначала живьем закопали в землю, а потом вытащили.
Так они и сидели, привалившись друг к другу плечами и глядя на озеро. Генри не мог ни слова сказать, он и дышал-то до сих пор с трудом. А потом из озера раздался звук, разом мягкий и скрежещущий, и чудовище показалось снова. Оно вытолкнуло на берег кучу ила и водорослей; в воздухе запахло гнилью и застоявшейся водой. Чудовище тут же сползло обратно в воду, будто хотело спрятать свое мерзкое тело, – на поверхности осталась только морда.
Генри неуверенно подошел к куче ила. Похоже, существо толкало ее носом по дну. Но зачем? Пока он думал, из воды вытянулось длинное щупальце, и Генри рванулся от него назад с такой силой, что оступился и упал. Но щупальце его не тронуло – начало раскидывать в стороны гроздья мертвых водорослей и каких-то осклизлых штук, о происхождении которых Генри не хотел ничего знать.
Чудовище разворошило кучу уже почти до основания, когда Генри понял: на дне ее что-то сияет. А щупальце откинуло в сторону последние водоросли и подтолкнуло в сторону Генри ларец с Сердцем волшебства. Видимо, чудовище толкало его по дну издалека, и ларец облепило всем, что попадалось им на пути. Генри неуклюже подполз к ларцу и открыл его. Сердце еще сияло – уже не так ярко, как в тот вечер, когда принц вылечил Агату, но оно было здесь, прямо перед ним, в безопасности, никем не украденное и не погасшее. Генри согнулся и прижался щекой к переплетенным кораллам ларца. Они были успокаивающе теплыми – и совершенно сухими.
Генри захлопнул крышку и поднял взгляд на чудовище. Оно вытянуло морду так близко к нему, что Генри захотелось отодвинуться, но тут он наконец разглядел глаза чудовища. Они были внимательными и грустными, будто это существо, запертое в несуразном уродливом теле, хотело что-то сказать, но его рот был для этого не приспособлен.
– Можешь забрать Сердце обратно и сохранить? Только не клади на то же место, там опасно, – негромко проговорил Генри. – А мне надо заняться кое-чем другим.
