С каждым шагом дышать становилось труднее, будто темное небо давило на землю, и Генри с удивлением понял, что от его бодрого настроения и следа не осталось – тревога будто вливалась в него вместе с воздухом, ладони взмокли, сердце противно заколотилось. Ну конечно, это же не просто тьма. Генри только сейчас понял, как легко ему дышалось без нее.
– Искренне надеюсь, что у тебя есть отличный план, потому что иначе все выглядит так, будто мы идем на площадь, где мятежники нас затопчут, а посланники сцапают, – подал голос Джетт.
Теперь справа от них тянулась обугленная крепостная стена, и Джетт глядел на нее так подавленно, будто раздумал туда лезть.
– Как я выгляжу? – спросил Генри, поворачиваясь к нему, и Джетт вытаращил глаза:
– Выбрал ты время напрашиваться на комплименты, приятель.
– Судя по тому, что я щеку до сих пор не чувствую, у меня синяк на пол-лица, – терпеливо пояснил Генри. Слова «комплимент» он не знал. – Одежду уже и вообще не узнать, хотя куртку лучше выкинуть.
Было совсем не жарко, но он стянул то, что раньше называлось синим камзолом, и швырнул в кусты. Драная рубашка и штаны на вещи из дворца уже и вовсе не походили.
– Кто тебя, кстати, так приложил? – поинтересовался Джетт.
– Принц.
– А, мой старый знакомый! – оживился Джетт. – Каких он только подвигов, я смотрю, не совершил! Грабь бедного, бей ближнего – первые правила любого героя!
Но Генри его уже не слушал – впереди показалась главная площадь, и он сразу понял: за эти три дня дела стали только хуже.
Когда он пришел сюда впервые, прилавки тянулись двумя рядами вдоль противоположных концов площади. Генри недавно уничтожил один из рядов, но теперь не было и второго: остались только груды досок и повсюду костры, из них же. Люди из мастерских теперь переселились под стену дворца. Генри поглядел туда, где были мастерские, и у него отвисла челюсть: от них остались только обгоревшие, покосившиеся обломки.
Исхудавшие, грязные люди грелись у костров, спали, разговаривали, а кое-где и дрались, сосредоточенно возя друг друга по земле. Когда их разнимали соседи, они расходились, тяжело дыша и глядя перед собой, будто не могли вспомнить, зачем это затеяли.
– Посланники со вчерашнего дня носа не кажут, – довольно сказал парень неподалеку, и Генри узнал его: Джереми, который целовал девушку в Пропастях. Теперь девушки с ним не было, он сидел рядом со стаей мрачных, бородатых мужчин. – Здорово мы их вчера отбили, а? Пусть знают.
– Ага, только из дворца тоже никто носу не кажет. Только павлин этот который день ходит и распинается о том, как нам надо тихо сидеть, и все само исправится, – проворчал один из мужчин. – Надо сегодня как следует в дверь поколотить, пусть знают, что мы не отступимся.
– Если дожмем их, может, и дома нам дадут новые, а то в такие ночи на улице зябко, – подхватил второй.
– И еда нужна. Правы ребята, которые вчера говорили, что надо дворец приступом взять и все, что там есть, отобрать. Не послушаем их – с голоду загнемся. Ну а что вы так смотрите? Хорошая же идея!
Генри делал все, чтобы быть незаметным, – и слишком поздно сообразил, что Джетту никаких инструкций на этот счет не давал, надеясь на его здравый смысл. Как оказалось, зря.
– Простите, что влезаю, любезные господа, но мне очень интересно, – начал тот, подходя ближе к костру. – Зачем же вы тогда сожгли мастерские, где можно было отлично ночевать и где нас… то есть вас… в общем, всех, кто от работы не отлынивает, кормили?
Мужчины встали как по команде.
– Тебе что, зубы жмут? – спросил один.
К этому моменту Генри уже изучил людей достаточно и понимал, что они ничуть не озабочены здоровьем Джетта.
– Мы уже уходим, – пробормотал он, старательно поворачиваясь к ним только побитой стороной лица, – вдруг узнают? – и потянул Джетта за собой.
Мужчины его будто не слышали, они начали угрожающе закатывать рукава, и вид у них стал такой злобный, словно они всерьез готовы побить за простой вопрос. Генри бегом бросился в толпу, лавируя среди людей, костров и мусора. Джетта он тащил за собой, и, хотя скорость тот мог развить более чем скромную, от погони они вскоре оторвались. Обернувшись, Генри увидел, что, потеряв их из виду, мужчины начали колотить других людей, и те ответили им тем же.
– Что-то мне тут не нравится, – пробормотал запыхавшийся Джетт.
Генри хотел посоветовать ему для начала хотя бы держать язык за зубами, но тут увидел в толпе яркое пятно. Малиновый камзол с серебристой вышивкой, синие штаны и рубашка с пышным воротником – Генри знал только одного человека, который так одевался.
И он наконец понял, кого имели в виду те люди под «павлином, который советует всем сидеть тихо».
Уилфред стоял в толпе людей и, примирительно подняв руки, вещал – из-за гвалта, который стоял на площади, Генри услышал его только сейчас.
– Я уверен, в глубине души вы все знаете, что ваши требования невыполнимы! Прошу вас, успокойтесь! Может быть, все еще наладится! Умоляю, будьте благоразумны и уйдите из-под дворцовых стен!
