В девять тридцать Далей, прежде чем выключить свет, еще раз кинула взгляд на портреты и скользнула под одеяло. Это очень страшно – желать спокойной ночи генералу Киченеру, Уильяму Мэлдуну, герцогине Молборо и Бенвенуто Челлини.
В сущности, наша история подошла к концу Все это будет потом – и повторное приглашение Пигги на обед, и острое ощущение одиночества, и генералу Киченеру случится отвернуться, и…
Как я уже говорил, я видел во сне, что стою возле кучки ангелов зажиточного вида, и полисмен схватил меня за крыло и спросил, с ними ли я.
– Кто они? – спросил я.
– Ну как же, – ответил он, – это люди, которые нанимали работниц и платили им пять-шесть долларов в неделю, на которые те жили. Ты из их шайки?
– Нет, ваше бессмертство, – отвечал я. – Я всего лишь поджег сиротский приют и убил слепого, чтобы воспользоваться его медяками.
Конечно, эта проблема имеет две стороны. Давайте рассмотрим обе. Мы часто слышим, как говорят о продавщицах. Но их не существует. Есть девушки, которые работают в магазине. Так они зарабатывают на жизнь. Но зачем же делать их профессию определением человека? Будем справедливы. Мы же не называем девушек, живущих на Пятой авеню, «невестами».
Лу и Нэнси были подругами. Они приехали в большой город, чтобы искать работу, потому что дома родители не могли их прокормить. Нэнси было девятнадцать, Лу двадцать. Обе они были прелестные, бойкие деревенские девушки, совершенно не грезившие о сцене.
Ангел-хранитель привел их в дешевый и приличный пансион. Обе нашли место и начали самостоятельную жизнь. Они по-прежнему остались подругами. А теперь давайте посмотрим на них шесть месяцев спустя. Я вас познакомлю. Назойливый читатель – мои дорогие друзья, мисс Нэнси и мисс Лу. Пока вы пожимаете руки, обратите внимание – только осторожно, – как они одеты. Да, только очень осторожно – они так же не любят, чтобы на них глазели, как дама в ложе на скачках.
Лу работает сдельно гладильщицей в ручной прачечной. На ней плохо скроенное пурпурное платье, и перо на шляпе на четыре дюйма длиннее, чем следует, ее горностаевая муфта и горжетка стоят двадцать пять долларов, а к концу сезона собратья этих горностаев будут красоваться в витринах, снабженные ярлыками «7 долларов 98 центов». У нее розовые щеки и блестящие голубые глаза. От нее так и веет довольством жизнью.
Нэнси вы по привычке назовете продавщицей. Такого типа не существует. Но поскольку пресыщенное поколение повсюду ищет тип, ее можно назвать «типичной продавщицей». У нее высокая прическа помпадур и корректнейшая английская блузка. Юбка ее безупречного покроя, хотя и из дешевой материи. Нэнси не кутается в меха от резкого весеннего ветра, но свой короткий суконный жакет она носит с таким шиком, как будто это каракулевое манто. На ее лице и в глазах застыло типичное выражение продавщицы: безмолвное, презрительное негодование попранной женственности, горькое обещание грядущей мести. Даже когда она громко смеется, это выражение никуда не исчезает. То же выражение можно увидеть в глазах русских крестьян, и те из нас, кто доживет, узрят его на лице архангела Гавриила, когда тот затрубит последний сбор. Это выражение должно было бы смутить и уничтожить мужчину, однако он чаще ухмыляется и преподносит букет, за которым тянется веревочка.
А теперь приподнимите шляпу и уходите, получив от Лу веселое: До скорого! и насмешливую, нежную улыбку от Нэнси, которую вам почему-то не удается поймать, и она, как белая ночная бабочка, трепеща, поднимается над крышами домов к звездам.
Они вдвоем ждали в переулке Дэна. Дэн был верный поклонник Лу. Преданный? Он был бы при ней и тогда, когда Мэри пришлось бы разыскивать свою овечку с помощью наемных сыщиков.
– Тебе не холодно, Нэнси? – осведомилась Лу. – Слушай, ну что за глупость работать в этом старом магазине за каких-то восемь долларов в неделю! Я на прошлой заработала восемнадцать с половиной. Конечно, гладить не так шикарно, как продавать кружева за прилавком, зато платят хорошо. Ни одна гладильщица меньше десяти долларов не получает. И, кстати, не думаю, что это менее уважаемая работа.
– Ну и занимайся ею, – отозвалась Нэнси, вздернув нос. – А мне хватает моих восьми долларов в неделю и одной комнаты. Я люблю, когда меня окружают красивые вещи и знатные люди. И посмотри, какие у меня перспективы! Одна из наших продавщиц, из отдела перчаток, – так она вышла замуж за купца из Питсбурга – или он кузнец… ну, в общем, кто-то такой. Так он миллионер! И я могу подцепить кого-нибудь. Не говорю, что я красавица, но я по мелочам не играю. А что за возможности у девушки в прачечной?!.