– Не унывайте, – сказал оптимистически настроенный Кио. – И пусть они открывают свой магазин. Сегодня днем я не терял времени даром. Мы поможем вызвать по крайней мере временный бум на рынке обуви. Я лично куплю шесть пар, как только двери их магазина откроются. Я тут побегал по городу, переговорил со всеми нашими и объяснил им какая приключилась беда. Они будут так скупать у Хемстеттера туфли, как будто все они сороконожки. Фрэнк Гудвин обещал купить несколько ящиков. Супруги Гедди возьмут на двоих примерно одиннадцать пар. Клэнси собирается инвестировать в туфли все сбережения, сделанные им за последние восемь недель, и даже старый доктор Грегг хочет себе три пары туфель из крокодиловой кожи, если, конечно, в магазине найдутся туфли такого гигантского размера. Бланшар уже видел мисс Хемстеттер, и, поскольку он француз, то он купит никак не меньше двенадцати пар.
– Дюжина покупателей против целой армии ботинок на 4000 долларов![160] – сказал Джонни. – Ничего не выйдет. Имеет место быть гигантская проблема и нужно ее как следует обдумать. Вы, Билли, ступайте сейчас домой и оставьте меня одного. Я должен сам поработать над всем этим. И заберите с собой эту бутылку с трехзвездочной отравой – нет, нет; консул Соединенных Штатов не выпьет больше ни грамма спиртного. Я буду сидеть здесь всю ночь и думать на полную мощность. Если существует хоть малейшая возможность как-то выпутаться из этой ситуации, я отыщу эту возможность. Если же нет, то на совести у этих пафосных тропиков будет еще одна разбитая жизнь.
Кио ушел, понимая, что сейчас он ничем не может помочь. Джонни положил перед собой на столе полдюжины сигар и вытянулся в шезлонге. Когда над Коралио забрезжили первые лучи восходящего солнца, серебря морские волны в гавани, он все еще пребывал в своих тяжелых раздумьях.
Потом он неожиданно встал и пошел умываться, насвистывая какой-то веселый мотивчик.
В девять часов Джонни вышел из дома и направился к маленькому обшарпанному домику, где помещалась телеграфная контора. Там он почти полчаса корпел над телеграфным бланком, и результатом его трудов явилась телеграмма, которую он подписал и тут же отправил, что обошлось ему в 33 доллара[161].
Телеграмма была следующего содержания:
Пинкни Досону,
Дейлзбург, штат Алабама.
Чек на 100 долларов отправлен вам почтой. Пришлите немедленно 500 фунтов[162] сухого колючего репейника. Здесь ему нашли новое применение. Рыночная цена – двадцать центов за фунт. Вероятны дополнительные заказы. Поспешите, время – деньги.
На следующей неделе для мистера Хемстеттера подыскали подходящее помещение на улице Калье Гранде, после чего ботинки, туфли и прочие тапочки заняли свои места на полках нового обувного магазина. Арендная плата была вполне умеренной, аккуратные белые коробки были расставлены с большим изяществом и выглядели очень привлекательно.
Друзья Джонни поддерживали его изо всех сил. В самый первый день Кио как бы случайно заходил в магазин через каждый час и каждый раз покупал туфли или ботинки. После того как он купил туфли на широкой подошве, кожаные ботинки с резинками по бокам, лайковые туфли с пуговицами, полуботинки из телячьей кожи, лакированные танцевальные туфли, резиновые сапоги, несколько пар коричневых ботинок различных оттенков, теннисные туфли и домашние тапочки в цветочек, он отправился разыскивать Джонни, чтобы узнать у него, какие еще существуют виды обуви. Другие представители англо-американской диаспоры Коралио также прекрасно играли свои роли, покупая часто и помногу Кио лично командовал парадом, распределяя покупателей так, чтобы обеспечить более-менее приличную торговлю хотя бы на несколько дней.
Мистер Хемстеттер был вполне доволен тем, как у него идут дела, однако выражал удивление тем фактом, что туземцы так упрямо держатся своих отсталых обычаев.
– Ох, они такие застенчивые, – объяснял Джонни, нервно вытирая лоб носовым платком. – Довольно скоро они привыкнут. И уж тогда они повалят к вам толпами.
Однажды после полудня Кио зашел в кабинет консула, задумчиво жуя незажженную сигару.