Потом на улицу вышли хозяева жизни – мужчины. Они тоже принялись подпрыгивать, пританцовывать, хромать и сыпать проклятьями. Некоторые стояли с перекошенными от боли лицами, с глупым видом оглядываясь по сторонам. Другие, наклонившись, пытались выдергивать из кожи колючую напасть, которая атаковала их ступни и лодыжки. Кто-то громко кричал, что на него напали ядовитые пауки неизвестного вида.
А потом и дети выбежали на улицу, ибо уже настало время их утренних игр. И тут же к общему шуму добавились завывания искусанных репейником малышей. С каждой минутой появлялись все новые и новые жертвы.
Донна Мария Кастильяс-и-Буэнвентура-де-Лас-Касас вышла из дверей своего почтенного дома, как она это делала ежедневно и направилась через улицу panaderia[167], чтобы купить свежего хлеба. На ней была желтая атласная юбка с цветочными узорами, свободная льняная блуза с пышными оборками и чудесная пурпурная мантилья[168], привезенная из самой Испании. Ее ноги чудесного лимонного оттенка были – увы! – совершенно босы. Ее походка была изящной и величественной – ведь разве не были ее предки арагонскими[169] идальго? Всего три шага сделала она по мягкой траве, и ее аристократическая ступня наткнулась на несколько колючек Джонни. Донна Мария Кастильяс-и-Буэнвентура-де-Лас-Касас испустила душераздирающий вой – совсем как дикая кошка. Она повернулась назад, упала на четвереньки и поползла – да, как будто зверь лесной, поползла она к своему почтенному порогу.
Мировой судья дон сеньор Ильдефонсо Федерико Вальдазар, который весил не меньше двадцати стоунов[170], попытался переместить свое грузное тело в пульперию на углу площади, дабы немного утолить утреннюю жажду Первое же погружение его необутой ступни в прохладную травку обнаружило прятавшуюся там мину Дон Ильдефонсо повалился на землю с таким грохотом, как будто рухнул кафедральный собор, и стал кричать, что его смертельно укусил ядовитый скорпион. Повсюду можно было видеть необутых жителей Коралио, которые прыгали, падали, хромали или сидели на чем-нибудь, вытаскивая из ног ядовитых колючих насекомых, которые прилетели в их город неизвестно откуда и теперь так изводили всех его жителей.
Первым, кто придумал средство от этой напасти, был парикмахер Эстебан Дельгадо, человек образованный и много чего повидавший в жизни. Сидя на камне, он вытаскивал колючки из пальцев ноги и разглагольствовал:
– Взгляните, друзья мои, на этих клопов дьявола! О, мне они хорошо известны! Они роятся в небесах, как голуби, – огромными стаями. Здесь вы видите тех, которые умерли и за ночь попадали на землю. А на Юкатане[171] я видел таких клопов размером с апельсин. Да! Там они шипят, как змеи, а крылья у них, что у твоей летучей мыши. Ботинки! Ботинки – вот что нам нужно! Zapatos! Zapatos para mi![172]
Эстебан кое-как дохромал до магазина мистера Хемстеттера и купил себе ботинки. Выйдя оттуда, он стал свободно и безнаказанно расхаживать по улицам и громко поносить клопов дьявола. Страдальцы, которые повсюду сидели или стояли на одной ноге, как цапли, с завистью смотрели на неуязвимого парикмахера. Мужчины, женщины и дети, все хором подхватили его призыв:
– «Zapatos! Zapatos!»
Потребность в спросе была создана, и спрос немедленно возник. В этот день мистер Хемстеттер продал триста пар обуви.
– Просто удивительно, как бойко пошла сегодня торговля, – рассказывал он Джонни, который зашел к нему вечером помочь навести порядок. – А вчера я не продал и трех пар.
– Я же говорил вам, что уж если они начнут, то разойдутся не на шутку, – спокойно ответил консул.
– Думаю, надо заказать еще хотя бы дюжину ящиков, чтобы пополнить запас товара, – сказал мистер Хемстеттер, счастливо сверкая глазами сквозь стекла своих очков.
– А я бы на вашем месте не делал пока дополнительных заказов, – посоветовал Джонни. – Подождите немного, посмотрите, как пойдет торговля дальше.
Каждую ночь Джонни вместе с Кио бросали в землю семена, которые на следующий день всходили урожаем долларов. За десять дней было продано две третьих запаса обуви, а запас репейника был исчерпан полностью. Джонни опять телеграфировал Пинку Досону и заказал еще 500 фунтов репейника, по двадцать центов за фунт, как и в первый раз. Мистер Хемстеттер с большой тщательностью составил заказ на дополнительную партию обуви, в общей сложности на 1500 долларов. Джонни слонялся вокруг магазина, пока заказ Хемстеттера не был готов к отправке, и, сумев перехватить посыльного, уничтожил это письмо прежде, чем оно достигло почтовой конторы.
Вечером того же дня он отвел Розин под росшее в саду Гудвина манговое дерево и там во всем ей признался. Она пристально взглянула в его глаза и сказала:
– Вы очень злой, нехороший человек. Мы с отцом немедленно возвращаемся домой. Вы говорите, что это была шутка? А по-моему, это очень серьезно.
Полчаса они горячо спорили, но потом тема их беседы плавно перешла на то, какими обоями – голубыми или розовыми – следует оклеить комнаты в старом колониальном особняке Этвудов в Дейлзбурге после их свадьбы.