Черт. Как бы ни было заманчиво заткнуть его просто для того, чтобы побыть стервой, логика всегда одерживала надо мной верх. То, что он сказал, имело смысл. И, возможно, у него никогда не будет другой возможности осмотреть это место. Мне надо показать ему все здесь. Может, мне это и не нравилось, но я собиралась это сделать, и это раздражало. Должно быть, намного легче быть человеком, который прячет голову в песок и позволяет своим эмоциям слепо диктовать свои решения. Иногда я завидовала таким людям.
— Прекрасно, — сказала я. — Но тебе лучше вести себя прилично.
— Смотрите, кто заговорил, — выпалил он в ответ.
— Уф, какое напряжение между вами двумя, — сказала бабушка, поднимаясь со своего места. Она вздохнула, и в выражении ее лица промелькнула тоска. — Моей любимой частью ссоры с твоим дедушкой было примирение.
Фу-у-у.
— Бабуля, мне никогда не нужно было этого знать.
Она усмехнулась.
— Однажды мы сломали стол.
Я заткнула рот и уши, чтобы уберечься от дальнейших травм.
Она рассмеялась и отошла со своего места. Я знала ее; опасность еще не миновала. Для бабушки лучшим развлечением было ставить в неловкое положение или шокировать окружающих, поэтому, даже несмотря на то, что перед Джейкобом я выглядела идиоткой я закрыла уши и стала напевать чтобы заглушить ее голос пока шла за ней из комнаты.
Десять минут спустя я потеряла всякую надежду на то, что к вечеру обо мне и Джейкобе не будет говорить весь город. Бабушка продолжала представлять его всем как «красивого кавалера моей внучки», и каждый раз, когда я говорила ей прекратить, она шикала на меня.
— Я просто продолжаю хитрить, — сказала она. — К тому же, сопровождение опасного преступника по территории будет здорово способствовать моей популярности. Без обид, Джейкоб.
Моя бабушка, королева выпускного бала.
Лицо Джейкоба потемнело, когда мы вошли в кафетерий. Он обвел своим ледяным взглядом комнату.
— Без обид.
Было ли это моим воображением, или он придал своему выражению лица немного больше угрозы ради нее?
С той секунды, как доктор Перес вошла в бабушкины апартаменты, стало ясно, что она не фанатка Джейкоба. Она заметила его и остановилась как вкопанная. В свои сорок с небольшим она была подтянутой невысокой женщиной с темно-коричневой кожей. Ее темные волосы были коротко подстрижены. Сегодня на ней были черные слаксы и заправленный в них белый шелковый топ с глубоким вырезом. Ее черный жакет остался расстегнутым, рукава закатаны, открывая полоску розовой шелковой подкладки. Она выглядела модно и профессионально, собранная таким образом, который всегда ускользал от меня, как бы я ни старалась воспроизвести его.
Ее взгляд встретился с моим, и выражение ее лица сменилось разочарованием.
— Как Вам удалось протащить его сюда? — Она подняла руку, предупреждая мой ответ. — Что еще более важно — зачем?
Я рассказала ей о том, что, по нашему мнению, происходило в «Магнолии».
Она нахмурилась, слушая, опускаясь на диван между мной и бабушкой. Когда я закончила, она посмотрела на Джейкоба, который стоял рядом со стеной.
— Ты кого-нибудь здесь узнал?
Джейкоб поколебался с полсекунды, прежде чем покачать головой. Я нахмурилась, думая о мужчине, которого мы увидели, когда впервые вошли. Джейкоб обратил на него внимание, но, должно быть, все-таки не знал его. Либо так, либо он лгал.
— Как давно вы что-то подозревали? — спросил доктор Перес.
— Месяц, — сказал он.
Ее брови взлетели вверх.
— И ты не подумал рассказать кому-нибудь здесь?
Он приподнял одно плечо, которое каким-то образом ухитрилось выглядеть как отказ.
— Они бы меня не послушали.
— Я бы послушала, — сказала она. — Возможно, сначала я не хотела тебе верить, но со временем поверила бы. — Она повернулась к бабушке. — Я очень серьезно отношусь к здоровью своих пациентов.
Бабушка улыбнулась и похлопала ее по руке, совсем как раньше Джейкоба. Временами бабушка могла быть резкой и немного неуместной, но в глубине души она была утешительницей.
— Я знаю.
— Это здорово, — сказал Джейкоб, и в его тоне появились резкие нотки. — Но Вы здесь не отвечаете на телефонные звонки, док.
— Хватит, — сказала я ему, а затем повернулся к доктору Перес. — Вы что-нибудь заметили? Сомнительное поведение со стороны сотрудников? Пациенты, не реагирующие на лекарства должным образом?
Она послала мне многозначительный взгляд.
— Я не смогла бы ответить на Ваш последний вопрос, даже если бы знала. Это конфиденциально.
Отлично. Я бы сыграла по ее правилам.
— Неужели бабушка не отреагировала на свои лекарства так, как Вы от нее ожидали?
Блеск в ее глазах сказал, что я задала правильный вопрос.
— Она отреагировала лучше, чем ожидалось. Ко всему, кроме ее рецепта от артрита.
Я нахмурилась.
— Вы думаете, что оно могло быть подменено?
— Это возможно, — сказала она. — Ее вспышки практически не улучшились с тех пор, как мы начали лечение, и до сих пор это ставило меня в тупик. Я даже позвонила другу в Хьюстон, который специализируется на остеоартрите, чтобы узнать, сталкивался ли он с подобной реакцией.
— И? — Спросила я.
Она покачала головой.