Вместе мы направились к уже знакомой двери в конце коридора. Бабушка не отходила от меня ни на шаг, и, похоже, ее слегка подташнивало. Доктора Перес перевели из отделения интенсивной терапии через несколько дней после того, как она очнулась, и я начала навещать ее, как только ее лечащий врач разрешил ей посещения.
Сегодня возле ее палаты стоял высокий, мускулистый латиноамериканец в форме охранника, и это зрелище заставило меня нахмуриться.
Он протянул руку, чтобы остановить нас, когда мы подошли.
— Имена?
— Криста и Иззи Эванс, — сказала я ему.
Бабушка потянула меня за руку.
— Ты не говорила, что ее охраняют.
— Потому что ее не охраняли, — ответила я.
Это новое событие обеспокоило меня. Что-то случилось?
Охранник заговорил в рацию, прикрепленную к его плечу. Кто-то передал по рации, что мы можем входить, он кивнул и открыл для нас дверь.
— Спасибо, — хором произнесли мы с бабушкой.
Мы проскользнули внутрь и обнаружили доктора Перес сидящей на кровати. Бабушка рядом со мной резко вздохнула. Я предупреждала ее, во что она ввязывается, но это был мой четвертый визит, и даже я вздрогнула, когда мой взгляд упал на доктора. Темно-фиолетовые, зеленые и желтые пятна покрывали кожу ее лица от левой линии подбородка до волосистой части головы. На шее, в том месте, где Реддинг пытался ее задушить, виднелся ряд синяков. Ее распухший нос был заклеен медицинской лентой, а под глазами у нее были два синяка из-за того, что нос был сильно сломан. Половина ее головы была замотана, как у мумии, чтобы прикрыть скобы, скрепляющие череп. У нее были сломаны правая нога и левая рука. Она сидела неподвижно, потому что у нее было сломано несколько ребер.
— О, Мария, — сказала бабушка, делая шаг вперед.
Доктор Перес подняла голову при звуке своего имени. Она читала, держа книгу в поднятой руке. Я украдкой взглянула на обложку. Это была одна из тех старых книг с завязками, которые обычно вызывают столько же проблем, сколько и привыкания. Она быстро отложила книгу в сторону.
Я заметила, что она положила ее обложкой вниз и улыбнулась.
— Что читаете, док?
По ее застенчивому выражению лица она поняла, что попалась.
— О, просто то, что одолжила одна из медсестер. — Слова прозвучали немного невнятно. Из-за лекарств, которые ей давали, и боли в челюсти ей все еще было трудно говорить. Она пока не могла улыбаться, но ее глаза заблестели, когда она перевела взгляд на бабушку. — Иззи, я так рада Вас видеть.
Бабушка подошла и нежно обняла ее.
— Как Вы держитесь?
— Лучше, — сказала доктор Перес.
Я убедилась, что дверь за мной закрыта, прежде чем присоединиться к бабушке у кровати.
— Что это за охранник?
Глаза доктора Перес потемнели.
— Реддинг вышел под залог.
Перед глазами у меня все застлала красная пелена ярости. Был назначен залог в полмиллиона долларов. Это была одна из причин, по которой Ник думал, что сможет удержать Реддинга. Видимо нет.
— Когда? — выпалила я.
— Несколько часов назад, — ответила она. — Полиция сообщила об этом здешнему администратору, и они сочли, что существует достаточная опасность, чтобы обеспечить мне круглосуточную охрану.
Она на несколько секунд встретилась со мной взглядом, и между нами пронесся целый мир невысказанных слов. Мы много разговаривали во время моих визитов, ну, по большей части, я. Мы лишь мельком коснулись того, что Реддинг сделал с ней. Раз в день она ходила к психотерапевту в больнице, чтобы справиться со своей эмоциональной травмой, и ничего из того, что я могла сказать, не помогло бы. Все мои слова о нем были окрашены желанием видеть его мертвым. Моим советом было бы: «Бьюсь об заклад, тебе стало бы легче, если бы ты убила его». Вместо этого я помогала ей, как могла, посвящая много времени своему собственному восстановлению после авиакатастрофы, что помогло мне, что нет, что могло бы сработать и для нее тоже.
— Вы в порядке? — Спросила я ее. — Хотите, я узнаю, разрешат ли мне переночевать здесь?
Я уже делала это раньше. Первый день, когда я навестила ее, был тяжелым, и она не хотела оставаться одна, поэтому медсестры неохотно позволили мне остаться. Мне нужно было работать сегодня вечером, но я бы не задумываясь сказала, что заболела, если бы она захотела.
Она покачала головой.
— Нет, спасибо. Я буду в порядке, зная, что снаружи вооруженная охрана.
— Позвоните мне, если что?
— Я позвоню, — сказала она.
У меня зачесались руки от желания сжать их в кулаки.
— Я выйду на секунду?
Бабушка отмахнулась от меня, сказав: «Конечно, детка», но доктор Перес долго смотрела на меня, прежде чем кивнуть. Она хорошо разбиралась в людях — именно из-за этого у нее и возникли неприятности, — и, должно быть, она заметила что-то в выражении моего лица, что встревожило ее.
Я отвела взгляд и направилась к двери, пока не выдала чего-нибудь еще.
Охранник бросил на меня вопросительный взгляд, когда я вышла из палаты.
— Мне нужно отойти и позвонить, — сказала я ему. — Я сейчас вернусь.
Он кивнул.
— Вам нужно выйти на улицу. Здесь довольно строго относятся к использованию сотовых телефонов.
— Хорошо, спасибо, — сказала я, направляясь к лифтам.