– Дамочка, идите за полицией! И не бойтесь, я его покараулю! Он от меня не уйдет, гад!
– Да не делал я этого! – вяло запротестовал Косой, с ужасом понимая, что он ничего не помнит.
– Ану-ка покажи руки, девочка! – мужчина вдруг взял девчонку за руку и принялся что-то внимательно рассматривать на свету. – Это еще за что такое? Порезы на пальцах? Да у нее пальцы порезаны! Ты пытался отрезать ей пальцы!
– Людоед! – вдруг истерически завизжала классная дама, вмиг растеряв свою солидность. – Он Людоед! Помогите! Спасите! – и, бросившись к двери, попыталась застучать по ней кулаками, но мужчина перехватил кулаки на лету.
– Ану тихо! Если он Людоед, надо его связать и быстро бежать за жандармами! Сдадим Людоеда – получим награду, – мужчина говорил так внушительно, что дама сразу его послушалась.
– Да вы шо! – тут только до Косого дошло, в какую беду он попал. – Не Людоед я! Не делал я ничего такого! Люди добрые! Да вы шо!
– А ну цыц, гад, – отрезал мужчина, – а то я тебя кулаком успокою! Пусть в полиции разбираются, Людоед ты или не Людоед.
Угроза была страшной. Настолько страшной, что, несмотря на всю дурноту, Косой моментально вскочил на ноги. Беда, в которую он попал, оказалась не шуточной. Черт с ним, с изнасилованием несовершеннолетней, тюрьма, да и только, а в тюрьме он уже был. А вот обвинение в том, что он совершил эти убийства, – это уже конец, виселица. И никто не будет разбираться, он это сделал или не он.
По своим каналам Косой слышал, что в полиции с ума сходят, мечтая повесить убийства на кого угодно, даже лучше, если он будет из криминального мира. А коли его возьмут с такой уликой, как порезанные пальцы… Похолодев, Косой завопил:
– Я не Людоед! Ну хорошо, побил я девчонку, выпил лишнего, но я не Людоед!
– В полиции разберутся! – отрезала дама.
– Я вам денег дам! Я денег дам девчонке! – Косой бросился к своей одежде, валяющейся на полу, и вытащил из кармана штанов кошелек, – вот 300 рублей! Всё, что у меня есть!
– А шо? Вариант неплохой. Хочете грошей – не зажимайте себе ноги! Девочке они понадобятся на лечение, – подал голос мужчина. – А мне сколь-ко дашь? Шоб ты так жил, фраер, как прибедня- ешься!
– Еще триста! У меня есть, правда, я в банде Щеголя! Я отдам деньги, у меня есть.
Как бы нехотя дама взяла кошелек. Было видно, что в ней происходит мучительная борьба с собой. Но сумма была слишком большой, и в конце концов дама не выдержала. Схватив дрожащей рукой бумажник с деньгами, она обняла девушку за плечи и быстро вывела ее из комнаты.
– Молодец дамочка! – прокомментировал мужчина, – а где мои деньги? Или я тащу тебя в полицию? За вырванные годы здесь не тот фасон!
– Мы ко мне поедем, я всё отдам! – Косой стал одеваться.
Мужчина с угрожающим видом уставился на него. Он казался Косому все больше и больше знакомым, и наконец Косой, не выдержав, спросил:
– А я за тебя раньше не видел? Уж очень ты мне знаком!
– А ты посмотри внимательней – может, и узнаешь.
В памяти Косого вдруг отчетливо всплыло воспоминание: перестрелка в районе Пересыпи, Щеголь и его люди не участвуют, но Сало, который и устроил перестрелку, велел им прийти посмотреть, как он размажет банду… Корня!
– Ты Гека из банды Корня! Правая рука Корня! – вдруг выкрикнул Косой.
– Вижу, память к тебе возвращается, – усмехнулся Гека, – может, вспомнишь, в конце концов, за то, что ты Людоед?
– Слушай, Гека, мы же свои люди!
– Никогда такая мразь, как ты, своим не был! Мразь, которая бегает на побегушках у Сала! Ану живо поехали, не то сдам тебя со всеми потрохами! Да еще расскажу полиции, кто ты такой.
– А что ты делал в этой гостинице? – с подозрением спросил Косой.
– То же, что и ты, – развлекался с девочкой в соседней комнате, пока не услышал вопли девчонки, которую ты бил. Я отпустил свою девку, а тут появилась эта дама из гимназии, позвала на помощь… Интересно, ты Щеголю расскажешь, как облажался? Как я поимел тебя, как коня в пальте?
– Знаешь, а ведь тебе это с рук не сойдет, – Косой вперил в Геку тяжелый взгляд, – я ведь знаю, кто ты такой. Тебе боком всё это выйдет. Я тебе отплачу.
– Ой, от страха аж штаны намочил! Не бей мине, киця, лапой, а то я тебе вдарю шляпой! – засмеялся Гека. – Жалкая трусливая шавка, которая воюет с бабами, собирается мне мстить! Ужас! Лучше закрой рот и сделай мине ночь до вечера.
– Я тебе отомщу. Ты за дорого пожалеешь. Попомни мои слова.
– Твои слова в одно мое ухо влетели, а в другое вылетели. Шоб ты так жил, как я на это смеялся. Правду говорят – за дурною головою ноги через рот пропадают. Ану шевелись, пока я обратно взад не передумал!
Возле гостиницы их уже ждал извозчик. Ехали на Молдаванку долго. По дороге оба хранили молчание. Косой жил в жалкой хибаре на спуске на Балковскую. Увидев эту хибару, Гека задумчиво протянул:
– Смотри-ка! Тут, кажется, вторую жертву нашли. Иностранца.
– Я тут ни при чем! – огрызнулся Косой, – а вот ты…
– Ладно, двигай копытами! За эту песню я уже слышал.
Они вошли в покосившуюся хибару. Косой поднял дощатую половицу и достал жестяную коробку из- под чая.
– Вот, бери, всё, что у меня есть, – хмуро сказал он.
