День обещал быть погожим и ясным. Светлые лучи зимнего солнца золотили крыши домов. По улице прогарцевал отряд конных жандармов, направляясь в свои казармы. А кое-где сонные приказчики дорогих магазинов раскрывали ставни и протирали тряпками стекла витрин, стараясь в наиболее выгодном свете представить свой товар. Был канун Нового года, и дорогие магазины на Дерибасовской работали с раннего утра до поздней ночи, многочисленными скидками и разнообразными товарами стараясь привлечь как можно больше покупателей. Несмотря на ранний час, на Дерибасовской начиналась жизнь.
Лошади конных жандармов громко фыркали и стучали металлическими подковами по булыжникам мостовой. Отряд разделился на две части. Одна свернула с Дерибасовской, отправляясь в казармы, другая же осталась на углу Екатерининской, ожидая распоряжений начальства. Начальник отъехал немного вперед, вглядываясь вдаль.
На Дерибасовской стали появляться люди. Приказчик ювелирного сражался со ставнями, пытаясь раскрыть окна магазина. Появился чистильщик обуви – старик с деревянной ногой. Громко ею стуча, он уселся на принесенный с собой ящик и принялся расставлять баночки с ваксой. Два студента в форменных фуражках с эмблемой Новороссийского университета остановились возле уже открытого книжного магазина и принялись рассматривать дорогие подарочные фолианты в переплетах из натуральной кожи, выставленные в витрине. На Дерибасовской начинался день.
Командир конного отряда жандармов не смотрел на эти мелочи. Все это было настолько обыденно, повторялось так часто, почти каждый день, что он вообще не видел ни чистильщика обуви, ни студентов, ни редких прохожих, быстро шагающих по улице. Ожидая чего-то, он всматривался вдаль.
А вскоре на Дерибасовской показалось то, чего он так ждал, – экипаж, запряженный парой вороных лошадей, который по обеим сторонам сопровождали два гарцующих жандарма. В экипаже ехал на службу начальник полиции, главный полицмейстер Одессы полковник Бочаров. Конные жандармы ждали его экипаж на углу Екатерининской, чтобы потом сопровождать дальше, на Ланжероновскую.
Увидев экипаж, командир отряда дал сигнал своим людям ехать навстречу. И жандармы медленно двинулись с места, придерживая фыркающих лошадей.
Дальше все произошло молниеносно и так четко, что жандармы оказались совершенно не готовы к такому развитию событий. Чистильщик обуви открыл крышку ящика. Один из студентов быстро вынул из ящика круглый предмет, передал второму. Второй бросился вперед.
Поравнявшись с экипажем Бочарова, он швырнул предмет внутрь экипажа. Взрыв был страшным. Из окон ближайших домов вылетели стекла. Вопли людей смешались с предсмертным хрипом лошадей, которые бились в жуткой агонии на булыжниках мостовой. Раненые жандармы захлебывались кровью. Из искореженного, горящего экипажа валил дым. Шум, крики – все смешалось. Жандармы открыли стрельбу.
Двое студентов и чистильщик обуви, оказавшийся молодым, здоровым парнем, бросились в ближайшую подворотню и скрылись в лабиринте дворов. Эти дворы были такими запутанными и узкими, что в них нельзя было проехать на лошади. Прежде чем отправиться в погоню, жандармы вынуждены были спешиться, и тем потеряли драгоценное время. Организаторам теракта удалось ускользнуть. Вдогонку жандармы открыли стрельбу, насквозь простреливая дворы. Им аккомпанировали людские крики.
Стеклянная витрина ювелирного магазина была разбита вдребезги, и приказчик лежал с пулей в груди, став случайной, никому не нужной жертвой этого страшного теракта. Экипаж догорал. Кровь растеклась по булыжникам мостовой. Вокруг взорванного экипажа стала собираться толпа. Бочаров был мертв – разорван самодельной бомбой на куски. Вместе с ним погибли четверо жандармов.
Когда Володя и Полипин приехали в полицейский участок, все вокруг кипело, как растревоженный улей. Все только и обсуждали подробности того, что произошло этим утром на Дерибасовской. Одни считали, что теракт – дело рук красных, вторые были твердо уверены, что это анархисты, а третьи подозревали в организации теракта уголовников из криминального мира, считая, что к взрыву могла быть причастна банда Японца, который в последнее время не ладил с Бочаровым.
Впрочем, сторонники бандитского следа были самыми малочисленными. Дело в том, что теракт был организован блестяще, все было рассчитано точно, как часы. Знали время, маршрут, по которому Бочаров всегда ездил на работу, рассчитали момент, когда к экипажу не успели присоединиться жандармы из другого отряда. Исполнители находились каждый на своем месте, действовали синхронно и так же организованно и быстро сумели уйти от жандармов.
Здесь чувствовалась явно политическая организация, потому что бандиты никогда не были так четко организованы, несмотря на все старания Японца. Они действовали большей частью импульсивно, хаотично, а не настолько продуманно. А тут было рассчитано все, даже нужная доза взрывчатки, превратившей в кровавое месиво начальника полиции и сопровождающих его людей.
