Мальтиец. О мальтийском капитане не известно почти ничего, да и искать эту информацию негде. Залетный гастролер, в Одессе был проездом. Что делал? Развлекался. Это, пожалуй, отправная точка, что следует знать о нем. Он искал любые развлечения и отдавался им со всей силой. Любитель приключений. Что же именно он нашел?
Купец Сарзаки. О нем Таня могла рассказать побольше. Исключительный эгоист, всегда знал только себя. Считал себя личностью уникальной и поставленной над всеми. Никогда ни до кого не снисходил. Если и ввязывался в какую-нибудь авантюру, то только для того, чтобы лишний раз себя возвысить, лишний раз подчеркнуть, что является личностью исключительной. Если и развлекался, то, опять-таки, чтобы возвысить себя. От этого уже можно отталкиваться – от исключительной любви купца Сарзаки к своей собственной личности. Что же такого величественного он для себя нашел?
Банкир Татарский. Тут Таня тоже могла рассказать многое. Бабник, каких свет не видывал. И в поисках «свежего мяса» не брезговал ничем – даже уличными девицами с Дерибасовской. Татарский был единственным из убитых, чей домашний адрес был известен Тане – из визитки. Она решила воспользоваться этим обстоятельством. Нужно было только найти предлог, чтобы явиться к нему домой.
Шальная мысль возникла сразу. А почему бы не воспользоваться ненавистью жены Татарского к мужу-бабнику? В припадке ярости можно наговорить очень многое – нужно только растревожить вулкан, а потом слушать. Самый простой вариант.
Идея была блестящей, и почти сразу пришло в голову – незаконнорожденная взрослая дочь! Дочь, которая якобы приехала из Киева (Таня вспомнила, что наговорила Володе Сосновскому), чтобы найти своего отца! Да, на этом варианте можно сыграть. Вот так Таня и оказалась в доме Татарского.
На следующий день она надела нарядное белое кружевное платье, в очередной раз приняла облик благородной барышни и отправилась на улицу Ришельевскую к жене Татарского.
Та с ходу попыталась ее выгнать. Узнав, кто такая Таня, Татарская враз стряхнула с себя налет благородной дамы и принялась осыпать незваную гостью такими ругательствами, каким бы позавидовала торговка с Привоза.
– Ты… ты… не получишь от меня ни копейки! – потрясала она кулаками.
– Да мне не нужны ваши деньги! У меня своих полно, – откровенно смеялась над ней Таня, – я просто хочу знать, как умер мой отец.
– Отец? Какой он тебе отец, этот подлец, бабник, этот шаромыжник, последняя скотина, которая только и делала, что искала развлечений…
И полилось. Вулкан закипел, лава выплеснулась, Таня приготовилась слушать.
Мадам Татарская высказала всё. О том, что ее муж бегал за горничными и захаживал в публичные дома на Молдаванке, и что у него была компания, с которой он гулял. А первый его приятель-бабник был подлец Коган, с которым он гулял на пару.
– Говорила я ему: поберегись! Когана убили – и тебя так же убьют. Не доведут до добра твои гулянки да девки! Ты же даже от меня скрываешь правду!
Мадам Татарская подозревала, что Коган втянул ее мужа в какой-то закрытый клуб, и тот повадился туда ходить. Но что за клуб – она не знала, и вообще отказывалась дальше говорить на эту тему. Тогда Таня пошла ва-банк. Она заявила:
– Вы так ненавидите мужа, что полиция решит, что вы наняли кого-то, чтобы его убить!
Мадам Татарская захлебнулась от ярости. Дальше произошло то, что полностью расстроило планы Тани и даже выбило ее из колеи – на пороге появился Володя Сосновский.
Таня растерялась. К счастью, спасла положение сама мадам Татарская, которая, перепугавшись до полусмерти (особенно после слов Тани, ведь полиция появилась почти сразу), принялась его выгонять.
Опомнившись, Таня быстро покинула комнату и стала ждать Володю в просторном холле. Прохаживаясь, она быстро взяла себя в руки и решила, что теперь у нее появился союзник. Она соврет про папашу Татарского и сделает Володю своим помощником. Так и произошло.
Первые лучи раннего зимнего солнца освещали пустынную Дерибасовскую. Было около восьми утра. В этот час даже самые поздние пташки уже покинули места своих ночных развлечений. В гостиницах отсыпались весело проведшие ночь постояльцы. Уличные девицы давно исчезли в своих жалких домах в пригородах Одессы и на Молдаванке. А многочисленные кафе и рестораны были закрыты, и только кое-где возле дверей валялись ленты разноцветного серпантина да пустые бутылки из-под шампанского.
В восемь утра Дерибасовская была тиха и безжизненна, как певичка из кафе-шантана, которую ненароком разбудили в этот неподходящий час.
