– Мне они доверяют, отец. Ты должен вести себя с ним осторожно и быть особенно любезным.
Она стояла при его дворе в окружении государственных служащих и телохранителей, чьи взгляды с осуждением скользили по её островным шелкам. Вообще-то ей было отказано и приказано удалиться, но она стояла на своём и пыталась донести свою позицию. Не так она представляла себе воссоединение с отцом, который теперь стал для неё чужим человеком.
Но он, по крайней мере, её не игнорировал, хотя мог бы, и вежливо улыбнулся.
– А Алаку ему доверяют, дочь моя?
Она понимала, что в этот момент является единственной женщиной в зале. Но она всю жизнь прожила под пристальным наблюдением Фарахи и Кикай Алаку. Придворные лизоблюды и бароны-фермеры её отца едва ли могли её напугать.
– Он хитёр, мой король, и опасен. Я видела, как он уцелел, столкнувшись с силой, что разнесла на куски каменный дворец.
– Ты не ответила на мой вопрос, – сказал её отец. Лани кивнула. Она подумала о Кикай и Тейне, об их недоверии и вражде.
– Я не знаю, ваше величество. Он вновь провозгласил Тейна королём. Но зачем ему это? Он говорит, что желает установить дружеский союз, или же он хочет чего-то, что лежит за пределами моего понимания.
Судя по выражению глаз Капуле, его больше занимало непонимание Лани, нежели её слова. Он снова вежливо улыбнулся и отвернулся, отпуская её. Двор опять принялся шептаться, и Лани пришлось повысить голос.
– Отец. – Мужчины вновь замолчали, и Лани вспомнились слова чужеземца о Фарахи. Она знала, что Тейн ошибается. И Кикай ошибается. – Этот мужчина и его воины – он знает, что мы не сможем его остановить. И всё же он желает заключить соглашение и защитить наши земли. Зачем ему ждать на Шри-Коне? Нам теперь угрожают и с Севера, и с Юга. Так скажи мне, отец, что предлагает Наран, кроме повиновения?
Пауза была долгой и напряжённой. Отец снова улыбнулся и, не ответив на её выпады, позволил Лани вернуться и привести Букаяга. Она покинула комнату с красными ушами, хотя и верила в то, что сказала.
Теперь же, поразмыслив, она была рада, что сказала это. Она могла бы бездумно повторить слова Тейна или же не говорить ничего, как сделала бы её мать или тётки. Но это был её народ, её жизнь, и правда всегда важна.
Она вновь вернулась вниманием в реальность, наблюдая за тем, как чудны́е пытливые глаза Букаяга подмечают каждую деталь вокруг. Он не был похож ни на кого из тех, кого она когда-либо знала: такой сосредоточенный и в то же время отстранённый, сильный и при том ранимый; ходячее противоречие. Она настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, как небольшая кучка зевак начала расти. Казалось, что вокруг гавани собралась настоящая толпа и стала растекаться по всему городу, и выражения лиц тонгов были странными.
Лило и его люди уже оттесняли некоторых из них.
– Дорогу королевской гвардии! – кричал он, похоже, не меньше Лани удивлённый этим затором. Толпа не двигалась.
– Убийцы! – крикнул кто-то.
Плевок полетел с улицы на конечный участок пляжа, и сперва Лани не понимала, что происходит. Её народ был союзником Пью, хоть их отношения часто и походили на противостояние и особой любви между ними не было.
– Вы убили моего брата! – крикнул другой.
– Это они! – ещё один, дальше.
Лило гневался всё сильнее, а его люди уже поднимали дубинки и замахивались на толпу.
– Они убили дожденосца! – раздался очередной голос. – Они убили принца!
Сердце Лани бешено колотилось, и она снова и снова прокручивала эти слова в голове.
Она знала, что речь идёт о Кейле – прекрасном юноше с острова, прошедшем через Кецру, чтобы спасти свой народ, завоевавшем, судя по всему, множество сердец и умов и забравшем с собой в гибельный поход множество сыновей Тонга.
– Назад! – закричал Лило, ударив какого-то парня и отбросив его в сторону. – Дорогу людям короля!
Стражи принялись расталкивать людей, и толпа отхлынула. Лани потеряла счёт гневным лицам и проклятьям и почувствовала, как в животе клубком свернулась паника. Ей хотелось закричать или разодрать их когтями словно запертому в клетке зверю. Она опустила голову и крепко вцепилась в идущего впереди охранника. Им удалось продвинуться дальше; власть её отца в Кецре была велика. Толпа не станет нападать на людей короля, как бы они не относились к его гостям.
Гул прорезал глубокий рык. Лани повернулась и увидела ту же панику в глазах Букаяга, которую чувствовала сама. Внезапно с отчётливой ясностью Лани осознала, насколько люди пепла огромны и чужды. Они стояли среди её народа с широко раскрытыми глазами и свирепыми лицами.
Стражники уже вовсю размахивали дубинками, нанося удары всем, кто пытался их задержать. Несколько молодых мужчин с окровавленными головами упали наземь, и толпа разразилась гневным рёвом. Лани встретилась взглядом с молодой женщиной, и та оскалилась.
– Дикарская шлюха.
