– Я не нахожу мою семью, – прошептал он, задыхаясь, затем крадучись двинулся вдоль круглого дома, надеясь, что никто из остальных врагов не услышал криков за ревом пламени.
Многие бандиты, должно быть, рассредоточились, обыскивая двор и земельный участок, оставив, пожалуй, еще пятерых возле дома. Разглядеть их было трудновато: они стояли достаточно далеко от огня, сбившись в кучу и болтая.
Алтан подал жест Букаягу, надеясь, что тот понял, затем отошел от огня в темноту, осматриваясь, чтобы пробраться ближе. Он уловил на ветру запах жареного мяса и взмолился Брэй, чтобы это были его свиньи.
Он потерял шамана из виду, но не стал ждать и в итоге пополз на четвереньках, дабы подобраться так близко, чтобы слышать разговор, более не озадачиваясь распухшими суставами или постоянной тупой ломотой в спине.
– Жрицы обещали мне! – услышал Алтан голос северянина, слишком знакомый, чтобы казаться здесь уместным.
– И я уверен, они отдадут ее, когда пожелают. Но я должен забрать девочек и убить остальных. Так мне приказано.
Очертания тощих конечностей Табина обрели четкость в скудном освещении. Он теребил жидкую бороденку, беспокойно раскачиваясь взад-вперед, как в тот раз, когда Алтан впервые предложил ему совместную торговую затею.
– Какой смысл идти с ней весь день и ночь, только чтоб развернуться и увести ее обратно?
Говоривший чернобородый мужчина сверкнул глазами. Он был худощав и жилист, высок, но широк в плечах и облачен в железную кольчугу.
– Я не отдаю приказов, я им следую. А теперь отъебись.
– Четыре унции серебра, – сказал Табин. – Я забираю ее, и мы скажем жрицам все, что захочешь. – Он достал из кармана кусок руды, завернутый в ткань, и Алтан с дрожью в груди осознал: это то самое серебро, которое Букаяг дал Нойон.
Мужчина осмотрел сверток, затем развернул. Он приподнял бровь и взглянул на своих людей. Сердце Алтана сократилось всего раз, а тот уже выхватил меч и пронзил Табину грудь.
– Подкуп гвардейца Ордена, – прошипел убийца, проворачивая лезвие, – карается смертью. – Он подождал, когда Табин рухнет, после чего отстранился.
– Возьмите девушку, – сказал он остальным, указывая в темноту и вытирая кровь со своего меча тканью Нойон.
В полной тишине Алтан вспомнил, что ему нужно дышать. Он смотрел на умирающего мужчину, которого считал своим союзником, и отгонял назойливый страх, что ко всему этому каким-то образом причастна Нойон.
Обливаясь потом, Алтан медленно придвинулся ближе, думая о том, чего все еще может лишиться. В ночи возникло еще больше силуэтов, и то, что он принял за пятерых человек, на поверку оказалось скорее пятнадцатью. Даже вместе с шаманом, подумал фермер, вряд ли получится убить их всех.
Поэтому он продолжил наблюдать и вздрогнул, увидев своих дочерей, скорчившихся на земле, обнимая друг дружку, словно это могло их защитить. Один взгляд на них, перепуганных и плененных, разбил ему сердце.
Они были так близко! Алтан мог окликнуть их сейчас, подбежать к ним, но этим он ничего не добьется. Они наверняка услышали оттуда всё, что говорили их пленители – услышали мужчину, который, по сути, приказал их уничтожить.
– Вставай. Только ты.
Убийца указал мечом, и несколько мужчин двинулись, чтобы разлучить девочек.
Они пытались сопротивляться – пытались держаться сначала за руки друг друга, потом за платья, так крепко, что разрывали ткань. Алтан осознал, что среди них и Нойон.
– Нет, прошу, прошу, нет! – закричала она, будто боялась не за себя, а за то, что произойдет дальше.
Фермер попытался встать и броситься к почетной смерти, но его ноги не слушались. Умоляющие голоса, которые должны были звенеть смехом, мягкие белые руки, которые по-детски обнимали отца, но теперь в панике цеплялись друг за друга – все это превратило кровь в его жилах в отраву.
Алтан задрожал, и по его спине разлилось оцепенение, сковавшее конечности, накал ярости угас в ледяном чане страха и неверия. Он вспомнил покорного труса, которого убил много лет назад, чтоб завладеть этой жизнью, и ощутил справедливость, понимание. И ужас.
– Хватит, – сказал чернобородый, – она матрона, она несет ответственность. У вас есть приказы. Выполняйте. – Его люди не шевельнулись.
– Богиня упечет нас в гору, брат. Давай ее просто оставим. Кто узнает-то?
Убийца сплюнул.
– С чего бы ей наказывать вас? Это приказали ее
Они по-прежнему не двигались, и Алтану показалось, его сердце вот-вот вырвется из груди.
