Короли пепла полностью

Сквозь деревья на ближайшем берегу он услышал голоса и треск: мужчины рубили ветки, продолжая поиск. Он посмотрел на Аруна, но мастер чинга выдвинулся без указаний: низко пригнувшись и вооружившись ножом Роки, он прокрался в кустарник.

– Каков план, сударь? – прошептал с палубы запыхавшийся Квал.

Если я тебе скажу, ты мне не поверишь, подумал Рока.

– Поднимай паруса, капитан. Мы идем на восток вдоль побережья.

Квал заморгал, ведь они были заперты на суше без четкого решения, и расстояние минимум в два мужских роста пролегало между их кораблем и кромкой воды. Тем не менее, он кивнул, и Рока понял: Вот теперь у меня есть настоящий слуга.

Затем он вытащил из своей Рощи толстые канаты и завязал, где смог, узлами Пью, а другие концы обернул вокруг своих рук и талии, зная, что нежная плоть его все еще заживающих ладоней не сможет выдержать этот вес, не порвавшись. «И как же мои нога и ребра?» – задумался он. Но у него не было выбора. Ответ не имел никакого значения.

Со стороны деревьев раздались крики: Арун обнаружил цели. Теперь в поле зрения возникли другие мужчины, спускающиеся по берегу. Некоторые указали пальцами и что-то выкрикнули, затем помчались с факелами через пляж.

– Теперь, брат, я его передвину.

Букаяг размял шею и поиграл плечами, похоже, как всегда возбужденный риском собственной гибели.

«Ко мне!» – позвал Рока мертвецов своей Рощи, стоя у озера с зеленой водой, окруженного соснами. Многие из убитых им мужчин молча собрались рядом с ним и заняли свои места.

Мы должны отослать снасти обратно, брат. Они как-то должны оставаться в обоих мирах, пока мы работаем.

Букаяг фыркнул, как бык, его икры и предплечья напряглись, когда он перенес свой вес назад.

– Делай, что хочешь. Я их удержу.

Рока улыбнулся дерзости брата, затем закрыл глаза и почувствовал ладонями ощущение волокон, шероховатостей и прочности сплетающихся нитей. В своей Роще он посмотрел на участок белого песка перед собой, где должна была быть грязь и тина, вспоминая чувство превращения чего-то в ничто, затем опустил ладони в реку.

Делайте как я, повелел он, и мертвецы сгрудились, окуная холодные, грязные руки в ледяную воду Рощи.

Мы готовы, заверил он, затем встал, держа в руках мокрую веревку, не зная толком, куда и как тянутся ее концы – зная только, что они уходят в океан воображения, смерти и тайны, чтобы появиться в грубых руках человека в океане мира живых.

– Тяни! – крикнул Рока, и Букаяг зарычал, как зверь, весь одеревенев, так что мышцы напряглись от пальцев ног до челюсти.

Рока ухватился за реальность своим разумом, своей волей и весом своих мертвецов, и потянул. Еще один закон, который надо сокрушить, подумал он, еще одно море, которое надо пересечь, чтобы найти мир, предназначенный для смелых.

Все убитые им мужчины встали на ноги и присоединились к нему. Погружаясь в ил, они налегли на тросы, которые подымались из воды и уплотнялись в их руках – и туго натянулись на теле Букаяга, когда тот подался вперед. В воздухе потрескивал жар, когда сила мертвецов становилась силой живых, и вся ненависть была перечеркнута усердием труда.

Песок крошился под ногами Букаяга, заскрипев, когда корабль Трунгов дернулся и закачался на своем киле, затем слегка повернулся в направлении тяги. Зарычав, как один из мертвых волков Алтана, и под благоговейным взором Квала, который наблюдал с открытым ртом, Букаяг переступил с ноги на ногу. Корабль поволочился за ним навстречу волнам.

Алтан очнулся под качающимся синим небом. Он вспомнил только огонь и въевшуюся печаль, которая помешала ему даже поднять голову или попытаться понять, где он сейчас.

– Хорошо. Я уж думал, ты вряд ли проснешься.

Алтан ощутил, что жив, и едва не заплакал – голос Букаяга распознал бы кто угодно. Фермер со стоном приподнялся и сел, уставившись на оранжевый утренний горизонт, затем скользнул взглядом по странному плоскому корпусу корабля под собой. Букаяг и один из его диковинных слуг опирались на леер, а второй стоял у огромного руля на корме.

– Некоторые вещи требуют решений, – сказал шаман. Алтан посмотрел в светящиеся глаза огромного демона, или полубога, или, может быть, пророка и обнаружил, что они впиваются ему в кожу.

– Мои сыновья… – сказал он, чувствуя, что нужно произнести это вслух, нужно это признать. – Моя матрона. Они все мертвы.

У него все сжалось внутри от этих слов, будто после их произнесения они стали правдой. Он снова увидел, как его возлюбленная истекает кровью и задыхается в грязи. – Но не ее дочери, Среднеземец. И ты все еще жив. Алтан затрясся и закричал бы, если бы ярость могла вырваться из оцепенения.

– Пока что, – сказал он и отвел взгляд. Как будто это имеет значение.