Короли пепла полностью

Рока проигнорировал боль и отбросил палку, чтобы не отставать. Они во весь опор взбежали на последний холм и, запыхавшись, достигли вершины, чтобы как следует разглядеть усадьбу и амбар. Они увидели огонь. Но не там, где тот должен был быть.

Дом трещал и горел и уже наполовину обрушился. Рока увидел мужчин, движущихся по двору, и других, рядом с живностью. Он насчитал около тридцати человек, разламывающих заборы и сараи мечами и факелами. Он схватил фермера за плечи.

– Их слишком много, Алтан, ты ничего не сможешь поделать.

Он всматривался в темноту побережья, нет ли людей рядом с его кораблем, но ничего не видел из-за расстояния и ветрозащитных насаждений.

– Мой топор… он в доме, – прошептал старый воин, как будто спохватившись, обозревая собственную землю, словно чужак.

Рока подумал о том, как Ану «насилуют» или расчленяют, затем вспомнил, что он в стране пепла. Девочкам ничего не грозило.

Эти мужчины принадлежали местному вождю или Ордену, но в обоих случаях они бережно возьмут женщин в плен для суда своих хозяек.

Рока взглянул и увидел фермера на грани срыва – человека, всю жизнь ожидавшего кары за свои деяния, расплаты за свое прошлое. И этот день настал.

Я не могу спасти его семью, подумал Рока, но я могу спасти его. Сейчас я могу привязать его к себе, а позднее дать ему новую жизнь.

Из своей Рощи он поднял боевой топор из голубой стали – одно из многих творений в его арсенале, украшенных рунами и ждущих достойного владельца.

– Алтан, сын Брандта, – произнес он своим самым вещим голосом, созданным в подражание Эгилю и отточенным практикой. Фермер моргнул и встретился с ним взглядом. Рока призвал оружие из воздуха и огня, и обоих мужчин осветило дождем искр. – Я же сказал тебе, что ты отмечен Носсом. Ты призван, Среднеземец.

Алтан застыл с открытым ртом, вырванный из своего кошмара яркостью и звуком сотворения. Он сглотнул и поднес дрожащую руку к стали, словно не веря, что нечто подобное может существовать.

– Я пророк Носса, – молвил Рока, крепко держа оружие, пока их ладони не сомкнулись на рукояти. Он встретил пристальный взгляд мужчины, зная, что его чудовищные яркие глаза светятся в падающих языках пламени. – С этой ночи ты в Его армии.

Алтан схватил откованный богом топор.

Я заслужил это, подумал он, я заслужил гибель и страдания, но не Нойон и не ее дети.

Он стиснул зубы и отсек множество вопросов «почему» и «как», больше не имеющих значения. Остались только страх и беда, и он не допустит ни того, ни другого. Кивнув пророку или, может быть, демону старого мира, он побежал вниз по травянистому холму, надеясь приблизиться к своему разрушенному дому с той стороны, где воинов скопилось меньше всего.

Единственный имеющий значение вопрос, оставшийся для человека или твари рядом с ним, был прост: ты мне поможешь?

Темнота озарилась огнем, и в руках великана возник легендарный клинок из вороненой стали, более длинный и грозный на вид, чем любой меч, который когда-либо видел Алтан. Ответ показался достаточно ясным.

Свет от горящего дома, собственноручно построенного Алтаном, освещал бандитов или кем там они были. Трое стояли на страже с его стороны, но в основном смотрели на пламя, хорошо вооруженные мечами и копьями. Они выглядели здоровыми и плотными, а их лица были выбриты на Северный манер. Судя по их осанке, они казались беспечными, как будто полагали, что жертв может быть больше, но опасность невелика.

Я покажу вам страх, подумал Алтан, гребаные ублюдки.

Не дожидаясь реакции Букаяга, он бросился в атаку, с презрением думая о том, как первый Избранник Нойон даже не сумел дать отпор.

– Сюда! – крикнул первый воин в последний момент. Он поднял копье, но тяжелый топор Алтана разрубил древко надвое, а затем рассек голову бандита, как полено.

Острота лезвия удивила его. Траектория размаха казалась такой естественной, такой знакомой – звук и ощущение раздробленной кости вернули Алтана в ранние дни безрассудной жестокости, унеся вдаль годы, проведенные за рубкой деревьев.

Попытавшись оттолкнуть тело ногой, он потерял равновесие и понял, что сейчас его атакует кто-нибудь еще.

Но остальные отступили; на бледных лицах ясно читался ужас, когда Букаяг зарычал и вступил в схватку; его меч и глаза полыхнули при свете огня.

Первый бандит – видимо, слишком сбитый с толку, чтоб дать отпор – упал, обливаясь кровью, когда меч гиганта вспорол ему живот. Второй с воплем развернулся и побежал, предупреждая о кровавом убийстве, но освещенное заревом древко копья пронзило ему спину.

– Носс передает привет, – прорычал шаман. Затем вытащил окровавленное копье из груди умирающего, бормоча «В хозяйстве пригодится» с кривозубой улыбкой, словно шутил сам с собой.

Алтану пришлось выбросить весь этот бедлам из головы.