Однако он окинул взглядом шеренгу воинов Айдэна и почувствовал толику надежды. Большинство из этих людей были теми, кто разбил сотни врагов в Алвереле. Они были чистокровными воинами, которым уже доводилось убивать; они носили доспехи, и большинство имели рунные мечи.
Эгиль обернулся и мигом заметил своего хозяина – единственного всадника, кроме себя самого.
Рока вновь «преобразился» в Букаяга, рунного шамана. Он вымазал большую часть головы и лица пеплом, нарисовав пальцем руны на этой черной маске. При нем был длинный меч в ножнах, который он, безусловно, только что вытащил из ниоткуда, а может, из пекла горного бога. Но – осознал Эгиль, наблюдая за ним – на шамане все еще не было доспехов. Могучий торс и конечности он прикрыл только плотно облегающей тканью, даже без кожаных накладок, что носили самые дикие из воинов Айдэна.
Но разве это не хорошо? Разве не этого хотел Эгиль? В течение долгой, неловкой минуты, наблюдая за этим типом, он не имел ни малейшего понятия.
Прервав его раздумья, Сула фыркнул и выступил из шеренги вперед. Рока мельком взглянул на Айдэна для одобрения, затем прокричал, и его мощный голос разнесся так далеко, что распугал птиц, гнездящихся в хусавикских домах:
–
Мужчины с обеих сторон прекратили трепаться или ерзать и воззрились на обладателя такого голоса. Высокий юноша – одетый в черное Гальдрийский воин – шагнул вперед, и поскольку шеренги стояли достаточно близко, Эгиль увидел, как на лбу у него блестит пот. Молодец крепко держал свой щит, и взгляд его был жестким.
– Покиньте эту местность! – крикнул мнимый вождь. – Вы в меньшинстве.
Рока улыбнулся и указал пальцем на Айдэна:
– Ты занял место этого человека, и все же он стоит здесь. Лишь кровь вождя погубит его. Ты, и только ты один, выплатишь сегодня свой долг чести, или боги сметут твоих людей с этого поля.
Услыхав угрозу Роки, многие хусавикские воины – новые и старые – переглянулись. Молодой вождь с издевкой ответил:
– Видел я в Орхусе статуи твоих богов, шаман. У Вола даже хрен раскрошился.
Удивленный смех и, возможно, восхищение такой смелостью прокатились по шеренге северян. Эгиль увидел, как лицо Айдэна покраснело от гнева. Но Рока только ждал, пока смех почти стих, затем обернулся и свирепо улыбнулся мужчинам; в его глазах вспыхнуло нечто вроде азарта.
– Да будет так. – Он воздел руки. С закрытыми глазами Рока поднял голову к яркому небу, и воздух вокруг его тела замерцал. Из его ладони посыпались искры, как это было в доме Эгиля. В его хватке появилась и словно бы «выросла» иссиня-черная сталь, все удлиняясь, пока Эгиль не осознал: это громадное копье, длиной по меньшей мере с двух мужчин.
Искры умножились и посыпались вниз, на тело Роки, которое стало еще шире, когда поверх ткани образовались гладкие железные латы – сперва на предплечьях Роки, затем на плечах, груди и спине, соединенные вместе туго сплетенной кольчугой.
А огонь опускался все ниже. С ревом, подобным наполненной воздухом топке, Сула озарился светом.
Пространство вокруг него задрожало от жара, и боевой конь храпел и мотал головой, когда его торс обертывался серой стальной сеткой. Два железных рога выросли из «шлема» в форме черепа на его голове, другие – по бокам, чуть ниже ступней Роки. Конь топнул, вскинул передние ноги и фыркнул.
Он рухнул обратно на землю и забил копытами, не выказывая ни следа паники, несмотря на безумие произошедшего – только гнев от неожиданности. Другое предплечье Роки пылало огнем, пока его левый бок не скрылся за круглым щитом из тонкого металла. Рока подался вперед, и Сула сорвался на рысь.
Айдэн и его люди глазели с отвисшими челюстями. Как, несомненно, и новые воины из Хусавика, но Эгиль не мог отвести взгляд так далеко от своего господина.
Верхом на своем только что облаченном в броню жеребце Рока взревел, с вызовом воздев копье и бросившись в атаку. Копыта Сулы одиноко стучали по земле, пока он рысил через поле навстречу сотне мужчин.
Эгиль таращился, чувствуя себя так, будто оказался вне собственного тела. Он спел много песен для вождей и потенциальных героев, совершающих подвиги, и приукрасил их все.
– Эй, парень, тише. Тише.
