Короли пепла полностью

Рока молчал, позволив Айдэну размышлять, пока они шагали к его лагерю. С некоторым удивлением Рока увидел около двадцати домов, построенных двумя кольцами на холме, окруженном заостренными кольями. Мужчины с луками в руках, охранявшие два огороженных прохода, свистнули, увидев возвращающихся рыбаков. Они открыли ворота и уставились, разинув рты. Рока узнал много лиц из Алвереля.

– Они могут предать, – прошептал Букаяг, – нас могут окружить и убить в этом месте.

Рока согласился, но решил, что шансы невелики. Даже если Айдэн полностью утратил веру в «Букаяга», он по-прежнему был человеком чести – и если хотел убить его, то убьет лично и у всех на виду. Рока не имел никакого желания участвовать в такой дуэли, и она сильно повредила бы его делу, но и не боялся ее.

Внутри ограды, в центральных кольцах, обнаружились дети за игрой и женщины за работой, их голоса звучали легко и счастливо, пока они шили, вышивали и стирали. Но вся болтовня прекратилась, когда появились Айдэн и Рока.

Рока спешился, не желая сидеть выше Айдэна в этом подобии «зала». Он скрыл свое удивление, узнав нескольких бывших вассалов; все они разинули варежки, узнав его, а затем рассеянно положили ладони на эфесы рунных мечей. В их числе и Тахар – бывший вождь, ставший изгоем, и один из первых и лучших слуг Роки.

– Могу я говорить? – спросил Рока у вождя, как только мужчины собрались, зная, что должен завоевать расположение его людей, прежде чем сможет быть здесь принят.

Айдэн понаблюдал за ним с явной опаской, но в итоге кивнул. Отказать означало бы принизить себя, признать, что он боится слов Роки. Тот взошел на вершину холма.

– Я Букаяг, сын Бэйлы, – объявил он. – И я знаю, что значит быть бунтарем и внезаконником. Я знаю, что вы пережили. Я знаю, что ваши дети страдали, а ваша вера подверглась испытанию. Но я также знаю, что все это время вы держались друг друга, и что у вас был вождь по вашему выбору. Вождь, избранный свободно, без всякого стеснения. Великий воин, честный мужчина, храбрый и уважаемый богами.

Он помолчал, чтобы увидеть, не выражают ли взгляды людей несогласие. Но взамен он увидел в них гордость.

– Я не прошу ни о чем, кроме того, что вас объединяет. Я прошу лишь то, что всегда принадлежало вам – то, что делает вас более великими, чем все меньшие мужчины и женщины пепла, безотносительно их домов или богатств. Я прошу вашей отваги. – Он указал на Айдэна. – Я прошу того, что достойно и правильно – верности этому человеку.

Он выждал и встретился взглядом с Айдэном.

– За этим озером, на другой стороне плодородных угодий, где ныне произрастают ячмень и пшеница, в вашем зале сидит человек. Этот человек – северянин. Он никогда не жил на этой земле; он никогда не голодал и не заботился о ее урожаях, не защищал ее в бою. Он не заслужил свой титул. Хотите ли вы изменить ситуацию?

– Разумеется, – почти прорычал Айдэн.

– Тогда мне больше нечего сказать. Позже настанет время поговорить о прошлом и будущем. Но сегодня, сейчас, время действовать, как это было всегда. Куда пойдете вы, туда и я. Я все сказал.

Он спустился с вершины холма и подошел к Суле, который оглядывал почву и щебень в поисках травы и шумно всхрапнул, когда ничего не нашел.

Теперь все взгляды обратились к Айдэну, который помалкивал, словно обдумывая сказанное. Рока не рассчитывал, что тот – любитель красивых речей, но все равно обнаружил, что не может отвести взгляд, когда Айдэн поднялся на холм. Высокий воин вытащил из набедренных ножен меч и, осмотрев лезвие, молвил привычно тихим голосом:

– Эдда услышала твои слова и мои. Обещанное нет нужды повторять. Итак. Я отправляюсь в Хусавик. Кто подтвердит слово делом?

Тахар тут же шагнул вперед, с горящими глазами и занесенной над луком рукой:

– Я подтвержу.

И многие из бывших вассалов Роки тоже шагнули вперед, вынимая рунные мечи, с виду явно ухоженные и отполированные. «И я! И я», – восклицали они, повернув к нему лица теперь, когда старая искра грозила вспыхнуть вновь.

Холм под Айдэном окружили обнаженные мечи; множество других его сподвижников наблюдали с какой-то смесью страха и восторга.

– Ентой ночкой сплю в собс’ной хате, – выкрикнул пожилой южанин, покрытый шрамами, одноглазый и оборванный. Он обхватил, наверное, семью пальцами рукоять секиры и сплюнул на дорогу. Несколько пар близнецов, похожих на него, стояли и рычали. Рядом с ними собралось еще больше воинов – людей, которые пришли со всех концов страны пепла, чтобы служить знаменитому вождю, затем оказались уличенными в ереси и бесчестии, но все же не сбились с пути.

– Мы отправляемся при свете дня, – сказал Айдэн уверенным и смертоносным голосом. – Мы выходим в меньшинстве в чистое поле. – Теперь в его интонациях ясно слышалась радость, как будто бы он только и ждал этого момента – бесстрашное безумие мужчины, который верил, что его место в смерти обеспечено. – И отступления не будет.

Эгиль смотрел на неровную шеренгу замерших в ожидании убийц, изгоев и дружинников.