– Там полно гвардейцев Гальдры, бабушка. – Сын Вальды, Марнук, нахмурился, когда в поле зрения появился зал Ордена. Вальда, соизволив-таки согласиться на его поддержку при ходьбе, повернула голову так и эдак, пытаясь что-нибудь разглядеть сощуренными глазами. Вздохнув, она села на ближайшую скамейку.
– Если они не дадут мне пройти, ты убьешь их?
Детина пожевал густую щетину на губе, затем посмотрел на своих родичей.
– Нет, бабушка. Только если нас атакуют. Затеять драку с гвардией Гальдры… это бесчестно. Это подорвет нашу репутацию. Навредит имени нашей семьи.
Вальда втянула воздух и покачала головой. У Далы перехватило дыхание, когда Букаяг откинул свой капюшон.
– Я убью их, Вальда, если ты меня попросишь.
Старуха посмотрела на него и улыбнулась, и Дала задумалась, какова точная природа этой улыбки.
– Там не меньше десяти человек, – сказал Марнук так, словно при обращении к Букаягу испытывал боль. – Мы… не сможем тебе помочь.
Шаман встретился взором с вождем, затем оглядел его с ног до головы, будто бы оценивая его достоинства.
– Это не я просил о твоем присутствии, сын Имлера. Поступай, насколько тебе хватит отваги.
Дала ощутила вспышку напряженности – мужская гордость вздыбилась, учуяв оскорбление. Шаман, казалось, ничего не заметил, а может, ему было все равно.
Он высоко простер мощные руки, как псих или провидец, словно призывая небо для какой-то цели. Дала глазела бы вместе с остальными, если бы уже не видела такое и не знала, что будет дальше. И все же она смотрела.
Воздух зашипел, как жир на сковороде. Внезапно тело Роки как будто раздулось и выросло, и Дала, проморгавшись от вспышек света, увидела, что его кожа стала серой. Она моргнула снова и увидела, что там, где ничего не было, теперь красуются гладкие железные пластины, соединенные кольчугой. Металл украшала дюжина рун силы. Вместе с остальными Дала вытаращила глаза.
Букаяг повернулся и зашагал к залу, и Вальда последовала за ним, тычком локтя возвращая внука к реальности.
Гвардейцы Ордена ожили, увидев Букаяга. Они прервали отдых и выстроились в шеренгу перед залом, положив ладони на ножны; их темные куртки и плащи распахнулись, являя под собой добротные кольчуги и кожаные латы. Напротив двери стоял мужик с бронзовым венцом отличия и серебряной серьгой капитана, образуя острие «клина». Зорким взглядом он окинул визитеров, начав с Букаяга и закончив им же.
– Ты явился вооруженным в святое место. Оставь оружие здесь, или умрешь.
Дала была удивлена мгновенно ставшими агрессивными тоном и словами. Она мельком увидела, что Букаяг улыбнулся, но встала перед ним и откинула капюшон, явив накинутую на плечи гальдрийскую шаль.
– Я Дала, Верховная Жрица Юга. Я пришла на голосование и хочу обратиться к этому священному собранию. – Она указала на старую матрону. – Это Вальда, дочь…
– Я знаю, кто она такая. – Тон мужчины вновь шокировал ее, и она поняла: что-то не так. – Только жрицы входят в зал. – Он посмотрел Дале прямо в глаза, что почти всегда считалось грубостью для мужчин, не приходящихся родичами. – Добро пожаловать, Верховная Жрица. Но знай, что ты обвиняешься в нескольких преступлениях. Ты предстанешь перед судом на камне внутри.
Дала медленно кивнула, наконец понимая. Она знала, что такое возможно. Обвинения кандидаток в преступлениях из политических соображений накануне выборов были нередки, хотя непочтение капитана наводило на мысль, что обвинители Далы уже установили ее «виновность». Это мало повлияет на ее доводы, хотя, возможно, увеличит цену в случае ее неуспеха. Она собиралась ответить, но капитан заговорил снова:
– А этот выродок, должно быть, Букаяг. Похоже, обвинения против тебя правдивы, жрица. – Рука мужчины потянулась к ножнам, и ухмылка шамана сделалась шире, отчего, впрочем, не стала дружелюбнее.
– Мы уже встречались раньше, капитан. Или, по крайней мере, я тебя видел.
Жилистый солдат молча сверкнул глазами. Букаяг продолжал:
– Ты не помнишь. Я тебя не виню. Ты был занят убийством безоружной женщины по имени Нойон, матроны из Плодородного Кольца. Ты также убил всех ее молодых сыновей и забрал ее дочерей. – Притворная веселость шамана исчезла, и Дале стало ясно: этот мужик понимает, о чем тот говорит. – Ночь была темной и тихой, – произнес Букаяг. – Но Боги наблюдали. И вот мы стоим перед залом Нанот. Сдается мне, подходящее местечко, чтобы устроить суд.
Вальда прочистила горло.
– Нет никакой необходимости в недоразумениях. Отойди в сторону, капитан, и мы…
– О, с недоразумениями
Ранее существовавшая «напряженность» между Букаягом и вождями в сравнении с нынешней была подобна жидкому бульону. Воздух казался густым и гнетущим, и кожу Далы словно покалывало от угрозы насилия. Капитан стоял как вкопанный.
– Думаю, я скормлю эти гнусные глаза моим псам, – сказал он. – Иди-ка сюда, еретик.
