Букаяг не шелохнулся. Они стояли друг напротив друга, разделенные дорогой: воин Гальдры со множеством людей за спиной, шаман в одиночку. Букаяг посмотрел на них и засмеялся.
– Ты нравишься мне, капитан… Какой позор. Ты был благословлен силой, сноровкой и отвагой. Но ты злоупотребил сими дарами. Думаю, судить тебя будет Вол.
Капитан повращал глазами и взглянул на своих товарищей. Букаяг высоко поднял руки.
И снова воздух замерцал. На этот раз лицо Далы овеяло жаром пронесшегося по улице ветра. Шаман вспыхнул светом, словно озаренный ревущим костром. Перед ним, аки огромный гриб, рос из земли металл, изгибаясь и скрежеща, как будто принимая некую форму. Когда все закончилось, это выглядело так, словно гигантский лук лежал плашмя на наковальне или какой-то подставке – диковинное орудие размером с человека, сотворенное прямо из воздуха. Все вытаращили глаза.
В центре орудия располагалась стрела размером с мужскую ногу, нацеленная в зал. Букаяг держал руку на металлической палке, торчащей сбоку оружия. Выгнув голову, он осмотрел штуковину, а затем потянул.
Раздался звук, похожий на удар молота в колокол. Повисло эхо, а стрела вырвалась и полетела. Капитан моментально выхватил меч, и тут стрела вонзилась ему в грудь.
Его сбило с ног с такой силой, будто в него врезался бык. Мужчина отлетел назад и разбил дверь в зал; кровь брызнула из его тела, как выплеснутая с утеса вода. Дверные створки треснули и раскололись, вырвались из петель и загремели на камнях пола.
Из коридора свернула жрица-служка с перепуганным взглядом.
– Вол сказал свое слово, – прорычал шаман, затем повернулся к прабабушке: – Путь открыт, Вальда. – Он приподнял бровь и оглянулся на воинов Гальдры. – Если только еще кто-нибудь не хочет увидеть правосудие?
Гвардейцы воззрились друг на друга, затем на подрагивающий труп их капитана. Они отошли в сторону.
Вальда щелкнула пальцами, и Дала моргнула.
– Идем, девочка. Я не буду жить вечно.
Они рука об руку вошли внутрь, переступив через останки дверей и изуродованное тело капитана, верхняя часть которого почти оторвалась от нижней. Дала посмотрела на невероятную рану и на громадную стрелу, наклонно торчащую в зияющей дыре, и поняла: на древке вытравлены руны. Они были слегка запачканы кровью, но женщина все равно смогла их разглядеть. Простым, но элегантным почерком они гласили: «Правосудие Алтана».
Аала впервые в жизни вошла в Зал Нанот. Она была назначена Верховной Жрицей заочно при провозглашении матриарха и приняла эту новообретенную власть быстро и без проволочек. Но теперь, шагая в огромном, пещероподобном логове правопорядка, она ощущала себя такой маленькой – фермерская дочка со шрамом, одна в неприветливом городе.
Она смотрела на лица самых могущественных женщин в мире, Жриц и Старост, расположившихся соответственно рангу на нисходящих скамьях, обрамляющих подобно круглым ступеням трон матриарха. Все лица обернулись к Дале и ее свите. Все глаза округлились.
Дала была глубоко потрясена смертью капитана и странным, божественным орудием его убийства. Давным-давно она приняла полномочия Богини в мире смертных, и этот Букаяг тоже служил Ее воле. Но видеть эти полномочия примененными так…
Она дышала, контролируя свои движения в попытке сосредоточиться на настоящем и успокоить нервы.
Эта мысль, по крайней мере, успокоила Далу. Теперь ей предстоит иметь дело с этими женщинами и одолеть их протесты и возражения, а Вальда с Букаягом все это время будут ждать и наблюдать. Но она пережила и худшее.
Дала посмотрела в сердитые глаза матриарха. Старуха, очень напоминающая Вальду, восседала на двойнике «священной скалы» Алвереля. Она сидела рядом со скамьей, покрытой камушками, чашами для подсчета и коробкой, где, как было известно Дале, лежал торф, возжигаемый после избрания новых матриархов. Несомненно, ему было несколько лет.
Казалось, присутствующие вот-вот опомнятся от замешательства. Матриарх выглядела готовой встать и заговорить, и Дала поняла, что время пришло: сейчас или никогда. Ей нужно захватить контроль над этой публикой, и быстро.
Вальда повернулась к ней:
– Если ты не против, жрица, я хотела бы первой обратиться к собранию. Ты, конечно, можешь и прервать. Но думаю, тебе понравится то, что я хочу сказать.
Мысли Далы заметались. Инстинкты велели ей не уступать контроль. Но ведь эта женщина – ее союзница. Она согласилась, с великой угрозой для собственного положения и богатства, привела сюда своих сыновей и, очевидно, бросила вызов Ордену.
