– Ах да, ваша драгоценная книга. От нее меньше пользы, чем вы думаете, и этот сын хаоса уже доказал ее неправоту. Примите это. Меня редко обманывают, сестрица, потому что я мало цепляюсь за иллюзии. Я говорю ясно, а не бесконечными загадками, как вы и вам подобные. Так что дайте-ка мне сказать без обиняков. – Она сплюнула, затем с кряхтением встала на ноги и указала тростью.
– Ваш Орден больше не заберет дочерей Вальдайи. Я и все мое семейство – все мои мужчины, земли и матроны – присоединяемся к этому еретику. – Она улыбнулась, возможно, воцарившемуся в зале шоку. – А после мы предадим ваш мир огню.
Большинство жриц вскочили с мест, выкрикивая грубости или обмениваясь словами, которых Дала не могла расслышать. Вальда ударила по камню своей тростью, и звук разнесся эхом. Все умолкли. Она заговорила снова, с явной угрозой, старческий голос перекрывал нарастающий гул с каждым словом:
– Мы будем убивать ваших братьев и отцов, пока Орхус не станет красным от их крови. А когда все ваши мужчины будут мертвы, мы сожжем ваши святые места и уничтожим вас.
Под конец ее угроз собравшиеся снова притихли: казалось за гранью воображения, что подобное безумство может произнести такая именитая матрона, как Вальда. Она пожала плечами.
– Либо вы можете избрать голосованием Далу, дочь Кары, вашим новым матриархом. Вот прямо сейчас.
Дала от неожиданности почти вздрогнула, когда все взоры обратились к ней. Она оглянулась на Букаяга; тот ухмыльнулся.
– Сделайте это, – сказала Вальда, – и я доверю ей начать новую эру Гальдрийского лидерства – лидерства, которое даст вождям и матронам право самим решать, как ими управлять,
Дала молча кивнула, ибо не доверяла своему голосу, стараясь держать подбородок достаточно высоко, чтобы казаться уверенной, но не слишком высоко, чтобы казаться гордой. Старуха подмигнула.
– Хорошо. Теперь, пока я здесь, заберу-ка я и мою внучку. Талия, иди сюда, деточка. – Она протянула руку, и молодая женщина со свирепым взглядом тотчас же встала из глубины зала. Она сбросила свою шаль как ни в чем не бывало и с широкой улыбкой зашагала к бабке.
– И дочери Нойон, – добавил шаман, чей звучный голос прокатился по стропилам. – Их забрали против их воли, и их место рядом с отцом.
Старуха взглянула на него, приподняв бровь, но кивнула, и еще две девушки поднялись из рядов прислужниц на краю круга и робко приблизились к Вальде.
– Идемте, девочки, оставим жриц заниматься их делами. – Она в последний раз оглядела круг. – Я жду вашего решения. Мы будем тут недалеко.
С этими словами она развернулась и захромала к раскуроченному входу, опираясь на внучкино плечо как на костыль. Букаяг поднял бровь, глядя на Далу, как бы спрашивая: «Мне остаться?» Хотя Дала предпочла бы именно это, она отрицательно качнула головой. Он почтительно кивнул и последовал за своей родней.
Дала стояла одна на краю круга под негромкий ропот и бормотания жриц. Матриарх приобрела пурпурный оттенок.
– Это богохульство, – прошипела она. – Орден не позволит помыкать собой матронам и их собачонкам. Каждый из вас будет за это гореть. Считаешь нас безвластными?
– Да, – сказала Дала, игнорируя шушуканья. – Но функция Ордена – не властвовать. А вести – вести верным путем к Богине через Ее пророка. Роль, о которой вы забыли.
Дала оглядела помещение. Она увидела несколько знакомых лиц, но никаких союзников. Но вот она заприметила жрицу Амиру – женщину, которая ведала конклавом Далы, когда она стала жрицей. Эта женщина помогла ей тогда, и увидев ее глаза, Дала твердо убедилась, что Амира и, возможно, не только она – истинные слуги Богини. Женщина улыбнулась и встала.
– Я считаю, нам следует сделать, как она говорит. Ради Ордена и Аскома мы должны подчиниться.
Некоторые из женщин издали слабые звуки согласия, но другие фыркнули или отвели глаза. Дала намеревалась убедить их – заставить их увидеть великое будущее, более соответствующее всеобщим целям. Но иногда, возможно, Букаяг был прав. Иногда слова почти ничего не давали, и эти женщины уже осознавали свой страх и риск.
Они знали, что Вальда может заручиться достаточной поддержкой, чтобы ввергнуть Аском в гражданскую войну и, вероятно, победить. Все их существование зависело от предотвращения подобного, ибо иначе зачем вожди и матроны обеспечивали их?
– Возможно, нам стоит начать голосование! – крикнула Дала, перекрывая голоса, затем плавно спустилась к старухе на камне закона. Полностью отбросив притворную скромность, она вскинула голову и посмотрела в глаза женщине как равная. Она вспомнила весеннее празднество и как поняла уже тогда, что эта старая жрица неспособна постичь происходящие вокруг нее перемены.
– Не нужно табличек, – прибавила Дала, – достаточно поднять руки. – Она ступила на камень, потеснив матриарха, которая была явно готова оттолкнуть ее, но увидела глаза Далы, а также сакс у нее на поясе, и передумала.
