Мэй во дворце не жила. Дворец был перестроен по тардской моде еще Эриком Первым, и асенам среди золотых капителей, алой парчи и бесконечных зеркальных галерей было тяжеловато. Эрвинд Старший купил когда-то для своей семьи маленький домик с мансардой в трехстах шагах от дворца. Туда-то и отправилась после приема королева. Она шла короткой дорогой по залитым закатным солнцем аллеям парка, а в двух шагах сзади следовала невозмутимая и настороженная ее охрана. Мэй очень хотелось упасть на землю и покататься по траве — она едва не падала от усталости. Два часа почти что неподвижного стояния в зале вымотали ее до предела, как вымотали бы молодую горячую лошадь. Ноги, спина, шея ныли немыслимо, и лишь королевская гордость помогла ей дойти до дома и взобраться по винтовой лестнице на второй этаж без посторонней помощи. В гостиной Мэй скинула наконец туфли и со стоном «Все, конец!» повалилась на диван.
Скрипнула дверь — это вошел Аттери с подносом, на котором стояли две белых фарфоровых чашки.
— Мэй, ты где? — позвал он.
— Мэй умерла, — сообщила королева с дивана. — Что ей передать?
— Передайте, что я принес ей шоколад. — Аттери присел на стул у ее изголовья.
— Ты — моя последняя радость, — задумчиво сказала Мэй.
Гостиная, как и все асенские комнаты, была небольшой и очень светлой: окна в человеческий рост с матовыми до половины стеклами, узор из голубых листьев на стенах и на обивке дивана, резная мебель орехового дерева, мягкий белый ковер на полу. На мозаиковом столике была сейчас навалена груда вещей: дорогие плащи, серебряные и золотые браслеты, цепи, чаши, выточенные из цельного камня, — Мэй хотела сегодня вечером выбрать подарки для посланника. Ответные дары для Императора давно уже собрали, императорские вкусы были всем хорошо известны. И сейчас взгляды Аттери и Мэй невольно обратились к подаркам.
— Как тебе показался посол? — спросил Аттери.
— Было не грязнее, стало не чище, — ответила королева, уткнув нос в чашку. — А что это там за черное привидение в последнем ряду?
— Вроде бы их новый врач.
— А… — сказала Мэй, — это что-то вроде предупреждения.
(В Лайе черное платье носили только осужденные преступники.)
Аттери потер подбородок, что означало: он готовится к неприятному разговору.
— Но твоя сегодняшняя выходка…
Мэй, казалось, не услышала его.
— Ты прости, — она соскользнула с дивана, — я только переоденусь и вернусь. Не могу больше дышать в этих доспехах.
— Мэй, что ты подарила принцу?
— Кольцо Эрвинда Старшего, — ответила она из соседней комнаты сквозь шелест платья. — Камилла, когда будет готова ванна?
— Мэй, мне кажется, что это было неосторожно.
— Аттери, если тебе нечего делать, посмотри, что мы можем подарить послу! По-моему, плащ неплох.