На фоне обшарпанных, покрытых ржавчиной металлических стен возникла нелепая физиономия Эймса с острыми, как стрелки, усами. Козлиная бородка, плюгавые волосы вокруг плеши на макушке — его нельзя было не узнать. Пристально смотря в камеру, полковник выдал:
— Я, Ричард Эймс, командующий экспедиционными силами Первого Города, приказываю всем солдатам Синдиката сложить оружие и вернуться домой. Если через полгода война не прекратится, я обещаю: каждый из вас будет уничтожен. Я сотру Первый Город с лица этого мира. Да будет так.
Ещё несколько секунд полковник смотрел в камеру. Затем возникло белое полотно, на котором распростёр крылья Орёл Свободы, сидящий на распятии. Как всегда, мессия воздевал руки вверх, будто сдаваясь на милость миру. Алая надпись гласила: «Армия Освободителя».
Анора и Штрауд потрясённо молчали. Вик взял инициативу:
— Не та вещь, которую можно просто переслать. Это сообщение — единственная причина, по которой я здесь лично. По которой мне нужен отряд опытных бойцов.
— Отец не доверился мне, — разочарованно протянула Анора.
— Его можно понять, — заметил Штрауд. — Если бы сообщение утекло в Сеть…
Полог палатки распахнулся, заставив Воительницу с помощником дёрнуться. В проходе появилась голова всё того же худого солдатика:
— Мэм, там лейтенант Клэй опять разбушевался. Мы его никак успокоить не можем, он оружием машет.
— Штрауд, разберись, — не допускающим возражения тоном приказала Анора. Помощник откланялся и убежал. Вик неторопливо докурил, затушил сигарету и разогнулся вместе с экзоскелетом.
— Наконец-то одни, — пробурчал он.
— Так значит, отец доверяет тебе больше, чем мне? — спросила Анора.
— Конечно. Потому что тебя он потерять боится. А я всего лишь расходный материал. Эффективный, но заменимый.
— Как мило с его стороны, — съязвила Воительница.
— У твоего старика много всякого в голове творится. Я не читаю мысли, но могу понять, что он задумывает нечто грандиозное. Я говорю не только о войне. Он думает о будущем.
— Как будто он один!
Вик лишь пожал плечами.
— Так что же с Эймсом? Думаешь, он нас предал? — Анора в раздумьях приложила палец к нижней губе. Жест даже столько лет спустя умилял Вика.
— Не могу ничего сказать. Если есть возможность, что это всего лишь провокация, мы должны ею воспользоваться.
— То есть…
— Ты ведь прекрасно знаешь его. Он никогда не любил бюрократию и рапорта. Может, он узнал о чём-то таком, что заставило его действовать самостоятельно. Без предупреждения. Ему пришлось втереться в доверие противника. А потом он просто не мог передать информацию, не вызвав подозрений.
— А если он на самом деле предал нас… — пробормотала Анора. Вик сжал кулаки.
— Потому нужно позаботиться обо всех выживших в той экспедиции. Мы не знаем, что у Эймса на уме. Будем надеяться на лучшее — и готовиться к худшему.
— Так значит, от нас зависит судьба всего Города? — нервно усмехнулась Анора. Она запустила руки в волосы и дрожащим голосом произнесла:
— Вик, я так больше не могу. Я устала. Я чувствую, как ломаюсь. Кусочек за кусочком они отрывают от моей души. И смеются. Им смешно, мать их так.
Вик положил руку на плечо Воительницы, заставив её выпрямиться и посмотреть ему в глаза.
— Мы оба знаем, что ты сама взвалила на себя этот груз.
— Да если бы не я, Журден бы всех в могилу вогнал, — вскипела Анора. — Ты знаешь, что здесь творилось.
— Штрауд бы его подменил, — с нажимом произнёс Вик. — Но ты всё равно вызвалась координировать войска. Ты знаешь, что про тебя говорят в генштабе?
— Генштаб сидит в Городе и боится даже нос высунуть за стены, — фыркнула Анора. — Если бы хоть один из них побывал здесь, то понял бы: мои методы ещё не самые жестокие.
— Это ты называешь не самыми жестокими? — спросил Вик, махнув рукой в сторону горящих хижин. Анора задрожала, в её глазах показались слёзы.
— Что, и ты туда же? Это было ошибкой. Мы знали, что здесь есть мирняк, но разведка…
— Ты прекрасно знаешь, что дело не в них! — сорвался Вик, запнулся и продолжил уже обычным тоном: — Расчёт рисков. Сколько я тебе о них говорил? Сколько о них говорил Билл?
— О, у этого мясника сейчас праздник. Столько материала для работы! «Жаль», говорит, «только все мёртвые». Сукин сын!
— Он нужное зло, — заметил Вик. — Так же, как и ты. То, что здесь произошло — твоя ошибка. Так перестань жалеть себя. Учти это. Пойми, что ты делаешь неправильно. И не допускай больше подобных проступков.
Анора вытерла взмокший нос и обняла себя. Если бы хоть один солдат увидел сейчас Воительницу в таком виде, то подумал, что спит.
— Хорошо. Хорошо, ты прав.
— Тем более, — сказал Вик, — я слышал, это уже не первый инцидент.
Анора покачала головой. Вик лишь вздохнул.
— Слушай, всем здесь легко превратиться в животных. Но это не значит, что мы должны ими становиться.
— Раньше я просто отдавала приказ, — сказала Анора. — Говорила солдатам, что у них карт-бланш. Пусть добиваются цели любыми средствами. Десятки сожжённых деревень… столько невинных… но зато бойцы поверили в себя. Они перестали бояться. Они чувствовали, что сааксцы теперь боятся их. Но здесь…
Вик понимал.
