— …И вот тогда Чепер сказал: «Братва, надо умереть!» Их было намного меньше, чем той шпаны, речников, но они были лучшими бойцами города. И даже самый младший из них — Вечер не уступал любому двадцатилетнему. Да, Вечер, — Парадокс сделал паузу и обвел взглядом публику. — Это отдельная история. Когда этому парню исполнилось шестнадцать лет, юги подарили ему настоящий самурайский меч, которым он, мстя за Чепера и остальных, зарубил Сафу и его телохранителей. Представляете, что это был за парень! Он смог проникнуть в охраняемый особняк Сафы и зарубил там всех, хотя у каждого, включая Сафу, было под рукой оружие. А потом исчез из города, хотя его разыскивала милиция, да и бандиты.
— А откуда он появился? — вдруг спросила одна из амазонок, сентиментального вида особа с платиновым каре.
— Вечер когда-то был совсем не Вечер. Когда он случайно встретился с Чепером, ему было тринадцать лет и его звали Фашист, — ответил Парадокс. — Узнав об этом, Чепер сказал: «Разве это имя». Они стояли на горе, в сумерках. Был закат, и тишина ложилась на холмы, как женщина после дня любви, томно, устало и счастливо. И тогда Чепер сказал: «Я дам тебе другое имя, ты будешь Вечер». Фашист стал Вечером, и благодаря этому имени у него сразу поменялась жизнь. Конечно, с помощью Чепера. Когда Вечеру исполнилось шестнадцать, он стоял здесь, за этой стойкой, прямо на этом месте, — Парадокс указал на лысого типа криминального вида. — Я спросил у него: «Вечер, ты пил когда-нибудь вино?» Он ответил, что нет, и я ему сказал, что к любому делу в этой жизни надо приступать творчески. Вино должно быть благородным, а женщина красивой. И мы распили с ним бутылку пятилетнего «Ай-Сереза».
Дальше повествование Парадокса лишь на одну треть соответствовало действительности. Оно очень напоминало легенду о короле Артуре и рыцарях Круглого стола. Но Парадокс, к удивлению Вечера, оказался умелым рассказчиком. Он так ловко вставлял в вымысел факты, что его повествование вливалось в уши окружающих без сучка и задоринки. И даже сам Вечер, прямой участник событий, о которых шла речь, и тот заслушался.
Подошедшей официантке Вечер заказал бутылку «Ай-Сереза». «Плевать, — подумал он. — Сегодня такой вечер. До гостиницы недалеко. Как-нибудь доеду проулками».
По окончанию повествования Парадокс сел за стол к особе с зелеными глазами, и они стали о чем-то беседовать. Судя по всему, оба хорошо знали друг друга. Потом девушка поднялась и ушла. Вечер проводил ее взглядом.
Парадокс окинул глазами зал, заметил Вечера и бутылку на его столе и, едва заметно улыбнувшись, удалился.
Четыре бутылки «Ай-Сереза» заказали также и девицы, для которых главным образом и звучало сегодня повествование Парадокса.
Вечер тянул из бокала вино и рассматривал публику. Он досидел до самого закрытия, когда в баре остались лишь две подгулявшие компании. Официантка, с трудом убедив одну из них подняться, направилась к другой, но здесь на нее не обращали никакого внимания. Девушка в конце концов махнула рукой и устало присела на стул. Вечер задержался в дверях, наблюдая, чем все это закончится. Официантка, заметив его взгляд, коротко вздохнула и произнесла:
— И так через день.
— Наймите вышибалу, — посоветовал Вечер.
— Нанимали. Самого вышибли. Больше никто не пожелал, хотя хозяин и не прочь был хорошо платить.
В это время появился сам Парадокс, его заметно покачивало. В одной руке он держал початую бутылку вина, в другой — дробовик.
— Убирайтесь! — заявил он. — Даю десять секунд, потом стреляю.
Но выстрелил он, когда прошла от силы половина назначенного времени. Дробь впилась в стену над головами клиентов.
— Сейчас возьму пониже, — пообещал Парадокс.
Чтобы не покачиваться, он поставил бутылку на стойку, оперся о нее одной рукой, а второй резко дернул вверх-вниз, перезаряжая дробовик, и стал опускать его ствол. Но клиентов к этому времени как ветром сдуло. Ствол дробовика поплыл в сторону Вечера.
— И ты!
Вечер молча вышел.
Два дня он бродил по городу без всякой цели. Один раз даже подошел к дому Виолет и безрезультатно просидел на лавочке едва ли не час. А на другой день, выходя из кафе возле банка «Олимпия», чуть не столкнулся с ней. Она, судя по всему, шла из банка, под руку с каким-то типом, еще далеко не старым, но выглядевшим совсем неважно. Неестественная бледность, худоба и, в придачу к этому, жалкие остатки волос на голове говорили, что здоровье у него ни к черту.
Виолет не узнала Вечера, точнее, просто не заметила, хотя и прошла совсем рядом, буквально в метре от него.
Пару сопровождал охранник, который помог им сесть в машину.
— Кто это с Виолет? — спросил у него Вечер, когда черный лимузин отвалил от бордюра.
Охранник с удивлением взглянул на него:
— Парень, ты с луны свалился. Ты знаешь жену Максима Ольстена и не знаешь его самого?!
— Я знал ее, когда ей было шестнадцать. Тогда никаких Ольстенов рядом с ней не наблюдалось.
— Он управляющий банком.
— Что с ним?
Охранник скривил губы.
— Кокаин.
— Понятно, — Вечер сел на мотоцикл и, газанув, рванул с места.
