Я пообещал, что нет, хотя позвонить, по нашим взрослым понятиям, было бы самым разумным, но, знаешь, у них свой мир, — глаза Парадокса смотрели куда-то сквозь Вечера, — и он правильней нашего. И я не стал звонить, хотя ее папа в городе был не последней величиной. Она поссорилась с ним. Я не знаю занятных историй и, чтобы как-то отвлечь ее, рассказал историю Чепера и югов, конечно, значительно ее приукрасив. Она, к моему удивлению, слушала, широко раскрыв глаза. Это был мой дебют, и он оказался удачным. Потом я уложил ее на диване в кабинете, а сам напился от нахлынувших чувств и воспоминаний и уснул прямо возле камина. Она разбудила меня утром. За окном по-прежнему стоял ноябрь и слякоть, а жизнь… сам понимаешь, какой она кажется с похмелья. И вот вижу, стоит передо мной это создание и протягивает чашку с кофе. Я с похмелья плохо что помню, думаю, может, отмучился свое, и уже в раю, и это ангел передо мной. Потом окинул взглядом стены — вроде у себя. А когда полчашки кофе выпил, вспомнил, что вчера было. Потом она попросила снова рассказать ей про Чепера. Так мы и подружились. Немножко дикая и сорвиголова. У нее «ямаха», прав нет, но гоняет, как пацан. Она, кажется, влюблена в Чепера.
— В легенду, что ты придумал?! — удивился Вечер.
— Да, — Парадокс пожал плечами. — Так бывает. А в кого по нынешним временам влюбляться приличной девушке?
У Вечера чуть подтаяло на душе. Он почувствовал, что уже не один.
— Позвони Браге, скажи, что я согласен участвовать в боях, — неожиданно сказал он Парадоксу.
В спортивной раздевалке местного ДК пахло так же, как и в столичных раздевалках, потом и волнением. Участники турнира не спеша разминали мышцы. Время от времени Вечер ловил на себе их взгляды. Они знали друг друга, но Вечер был для них новым лицом. Он сидел в углу, накинув халат, и ждал своего выхода.
Первого противника он положил одним ударом, просто снес его с ринга, вместе с блоком, который тот успел поставить. Второй продержался девять секунд. На десятой Вечер поддел его крюком правой, и у парня, который был килограммов на семь тяжелей его, ноги буквально оторвались от пола.
Последнего противника, вышедшего в полуфинал, бойца тайского стиля, который решил атаковать первым, опережая Вечера, он встретил ударом ноги. Пятка Вечера прошла снизу вверх между рук противника и угодила ему в челюсть. Сначала назад откинулась его голова, потом застыло на месте тело. По закатившимся глазам бойца было ясно, что произойдет дальше. Тело человека обмякнет и рухнет, как карточный домик, а вся эта красота — литые мышцы плеч, груди и хорошо проработанный пресс — вдруг превратится в бесполезный, бесформенный хлам на полу ринга. Так и произошло. Зал ревел. Здешней публике еще не приходилось видеть бойца, который практически одним ударом выносил с ринга всех своих противников.
Когда он шел в раздевалку, кто-то крикнул:
— Смотрите, кипарис!
Вечеру было плевать. Ну что же, пусть знают, как возвращаются кипарисы.
Спустя три недели, когда веселье в баре было в разгаре и шум стоял такой, что Вечеру пришлось добавить звук на усилителе, иначе звуки французского шансона просто вязли в этом гомоне, возвратился с Кипра Парадокс. Потный, со сгоревшим лицом и съехавшей на затылок белой шляпе, он прошел в кабинет и поманил Вечера за собой. В кабинете Парадокс достал из холодильника бутылку текилы, налил полстакана и выпил безо всякой канители — соли и лимона. Слегка поморщившись, он резко выдохнул и спросил, уставясь на Вечера:
— Ты кто?
— Ты уже перестаешь узнавать знакомые лица? — поинтересовался Вечер.
— Нет, пока узнаю. Говорят, у тебя на плече видели выколотый кипарис.
Вечер молча задрал рукав и показал наколку:
— Этот?
— Он самый, — произнес Парадокс. — Но кипарисов больше нет. Они все плохо кончили. Их вырезали постепенно, по одному. Кому-то надо было. К тому же ты не подходишь по возрасту.
— Что с твоими мозгами, Парадокс? — спросил Вечер. Он впервые назвал его так.
Несколько мгновений они смотрели друг на друга.
— Ну конечно! — наконец произнес Парадокс. — Ты Вечер!
— А я уже думал, не узнаешь. Неужели я настолько изменился?
— Да. Тогда ведь был совсем пацан. Разве его можно разглядеть в таком верзиле? Ничего общего. Ты рискнул вернуться?
— Почему рискнул?
— Но ведь на тебе убийство Сафы и Майка.
— А что, собственно, может предъявить милиция? Видеозапись. Но ведь там совсем другой человек. Они не смогут доказать, что я и тот парень на пленке — одно и то же лицо. Отпечатков я не оставил.
— А имя?
— А имя — просто совпадение. Кроме того, истек срок давности.
Парадокс озадаченно потер ладонью подбородок.
— Ну что же, я рад, что есть хоть одно живое подтверждение моей легенды, — и протянул Вечеру руку. — С возвращением тебя, Вечер. Я действительно очень рад, что хоть кто-то остался.
— Как тебе в голову пришло такое?
— Что? Создать легенду?
— Да.
— Я же тебе говорил, экспромтом. Мне нечего было рассказать несчастному ребенку, и я придумал легенду на основе реальных событий.
— А потом?
