— Полина. — Софья загородила ей дорогу, заглянула в глаза. — Я прекрасно тебя понимаю. Ты потеряла самого близкого человека, и тебе хочется, чтобы кто-то за это заплатил. Ты думаешь, что так тебе станет легче. Но подумай — Загорцев уже погиб, а легче тебе не становится! И ты начала думать, что виновен кто-то еще… Так может продолжаться до бесконечности — вот только ты все равно не вернешь того, что потеряла. Не станешь прежней. Я знаю, поверь. Вокруг тебя уже другой мир, и нужно учиться…
— Я не схожу с ума! — Полина повысила голос и почувствовала, что в нем, против воли, звучит злость. — Я просто…
— Ты просто идешь на встречу с человеком, который превратит твое горе в очередное видео для праздных идиотов, — кивнула Софья. — Что он там тебе наобещал?
Полина опустила взгляд. Сейчас, от укоризненного голоса Софьи, ей сделалось стыдно. Может, плюнуть на все? Развернуться и пойти домой? Начать уже решать настоящие проблемы: просмотреть объявления с вакансиями, позвонить и договориться о собеседовании…
— Что? — Софья повернула голову, прислушиваясь, потому что Полина очень уж тихо произнесла это слово.
— Справедливость, — чуть громче повторила она.
Лавочку, о которой говорил Неон, оккупировала серьезная компания.
— Господи, — только и сказала Софья, увидев человека с громоздкой камерой и штативом.
Всего их было трое. Оператор — лет тридцати, с грустным лицом и, несмотря на чудовищную жару, в черной водолазке. Парень помоложе, в очках, рубашке с коротким рукавом и со смешными усиками. И — сам Неон. Его Полина узнала сразу, а он, увидев ее издали, поднялся навстречу.
— Добрый день, — произнес своим красивым, легко узнаваемым голосом. И слегка поклонился, как в кино. — Полина, я полагаю?
— Да, — сказала Полина. — А…
— Что вам от нее нужно? — вмешалась Софья.
Неон смерил Софью удивленным взглядом, посмотрел куда-то в сторону. Полина взглянула туда же и увидела на лавочке, стоящей в отдалении, парня в джинсах и футболке, с сумкой для ноутбука. Парень сидел неподвижно, а половину его лица закрывали огромные темные очки, так что нельзя было с уверенностью сказать, куда направлен взгляд. Теоретически он мог вообще спать.
— Эм… — сказал Неон, глядя то на Софью, то на Полину. — Видите ли, в чем дело… Я от всего сердца соболезную вашей утрате, и…
— Не надо лгать, — отрезала Софья. — Ничему вы не соболезнуете. Вы просто хотите дешевой популярности.
— Ну, не такой уж дешевой, — улыбнулся Неон. — И — не для себя. Позвольте, я объясню. Да, я, безусловно, занят расследованием убийств…
— Закончилось ваше расследование, — перебила его Софья. — Убийца покончил с собой.
— Ну, пусть, — как-то несерьезно отмахнулся Неон. — Я сейчас про другое. Вы посмотрите, что происходит в инфосфере! Убит Ильичев — и сразу миллионы публикаций, соболезнования, помощь семье, чуть ли не национальный траур. Убит Загорцев — тоже все стоят на ушах. А погибает Наталья Круглова — и тишина. Никому и дела нет. Как будто не существовало такого человека… Разве это — справедливо, спрашиваю я вас? — Тут Неон, при этих словах явно поймавший нужную волну и оказавшийся в своей тарелке, уставился на Софью в упор. — Если рассуждать объективно, то кому больше нужна помощь? Семье человека, от которого осталось две квартиры только в центре Москвы, который сделал себе имя и состояние на унижении человеческого достоинства? Или семье женщины, которая за всю жизнь мухи не обидела, честно вкалывала с утра до ночи и потому не оставила после себя ничего — не исключаю, что даже денег на собственные похороны? Разве это честно? Богатство, слава, уважение — как снег, липнут к тем, кто уже в них купается, даже после смерти. Ильичева того и гляди сделают национальным героем, снимут биографический фильм для Первого канала — они это любят. Но кто-то же должен сказать хоть слово о человеке, который ничем не хуже! Который, возможно, был гораздо лучше! Вот только не мелькал перед камерами. Это что — грех в наше время? Для того, чтобы заслужить человеческое к себе отношение, нужно стать медийной проституткой?
— Вроде вас, — холодно бросила Софья.
Неон, который всю вторую половину своего монолога смотрел на Полину, вздрогнул и повернулся к Софье.
— Чем ей поможет ваш видосик? — резко спросила та. — Может быть, на лайки и репосты, которые вы соберете, она сможет похоронить мать?
Неон замялся, и Софья, перехватив инициативу, сделала шаг вперед, заставила его попятиться.
— Чего стоит эта ваша «справедливость»? Все, что вы можете, — испражняться в интернете! Знания, таланты, трудолюбие — да кому все это нужно! Достаточно привлечь внимание. И как ты ей поможешь? Утопишь в этом дерьме еще и ее имя?! — Она уже почти кричала, отважно загородив Полину собой.
Полина стояла молча и не двигаясь. Тяжело колотилось сердце, а в голове сделалось пусто и странно. Она не могла понять, к кому хочет прислушаться, чьи слова кажутся ей правдивее. Когда говорил Неон, ее будто обволакивало облако смутной надежды и несло куда-то. А голос Софьи возвращал твердую почву под ноги.
