Когда все закончилось, люди вернулись в город и с помощью магии пытались восстанавливать свои дома. Не просто так этому городу дали имя Феникс. Сколько бы его ни уничтожали, люди возвращались сюда всегда, возрождая свой дом из руин и пепла.
Наблюдатели больше не встречали ни одного вражеского корабля в водах Архипелага и Араис. Теперь там патрулировали военные, что вселяло надежду на безопасность города.
– Вот ты где, – окликнула ее Гризель.
Франц вздрогнула, стерев сбежавшие по щекам слезинки, и обернулась к охотнице. Гризель была разбита. На руках до сих пор были перевязки после ожогов. С того самого дня Франц с ней не разговаривала. Просто не могла себя заставить даже посмотреть на нее или кого-то другого после того, как увидела пепелище, черные угли, что остались от ее дома, и обугленные трупы внутри.
– Может, ты и спасла материк, предотвратила войну, но ты уничтожила нас… – пробормотала Гризель, вытирая покрасневшие от слез щеки рукавами кофты.
Ее слова, подобно острому ножу, впивались в сознание, и боль утягивала Франц во тьму. Проще стать самой стихией и не видеть, не чувствовать этого больше никогда. Но она продолжала стоять здесь, смотря на Гризель и могильную плиту.
– И что хуже всего, – Гризель нервно рассмеялась. – Ты уничтожила нашего лидера в том огне, Франц.
Огненная так и продолжала молчать. В первый день адреналина хватило на беседу с Маркизом Адрианом Риттером, но каждый последующий становился труднее предыдущего, когда осознание того, что сделала, постепенно к ней приходило.
«Жертвенность во спасение… Ваша жертва была во спасение сотен жизней других», – про себя проговаривала Огненная, глядя на десятки имен погибших.
– Многие тебя ненавидят сейчас, – продолжила говорить Гризель, взглянув на могильную плиту. – Я тебя ненавижу. – Сколько же искренности Францезелин услышала в ее словах. – Но ты нужна нам. Поэтому иди в ту квартиру, что нам выдали, и скажи всем, что еще с нами и больше не бросишь нас. Всем сейчас плохо, но именно тебя все ждут.
– Почему? – хриплым голосом сказала Францезелин. – Разве я достойна после этого быть вашим лидером? – Горький ком сдавливал горло, вынуждая чаще дышать.
– Не достойна, – отстраненно ответила Гризель. – Но другого у нас нет.
Вздохнув, Францезелин сжала ладони в кулаки и, отвернувшись от братской могилы, медленно двинулась прочь с кладбища.
Гризель шла за ней.
Улицы города заполонили люди в военной форме, которые с грузовых машин раздавали мирным жителям еду в одноразовой посуде, теплые пледы и горячий чай. Люди магией выстраивали дома, переговаривались и даже смеялись. Были расставлены военные палатки с врачами и целителями, и даже спустя неделю у них до сих пор было много работы, но они улыбались, общаясь с жителями и солдатами.
– Мертвых не воскресить, но жизнь продолжается, – тихо сказала Гризель, остановившись рядом с ней. – Мы должны жить. – Гризель снова вытерла мокрые дорожки на щеках и пошла вперед.
Солнечные лучи освещали то, что осталось от города, но радовало, что было много зданий, которых повреждение не коснулось.
Адриан Риттер выделил им квартиру на окраине города, куда бомбежка не дошла, но коснулись Пепельные в том году.
За последнюю неделю искры каждую ночь кружили над городом, исходя из жерла вулкана подобно траурным свечам. Самих же Пепельных Францезелин больше не видела, но осязала их в каждой искре.
Гризель уверенно зашла в подъезд и повела ее на несколько этажей вверх. Францезелин не появлялась в этой квартире с момента ее получения. Не могла. Слишком было больно понимать, что натворила.
Открыв дверь, Гризель пропустила ее вперед, и Францезелин зашла внутрь, где ее встретили Охотники на Пепельных. Точнее то, что от ее группы осталось.
– Франц! – Первым подлетел к ней Герман и крепко обнял. – Хорошо, что ты цела, мы переживали, – взволнованно сказал маг, отстраняясь и заглядывая в глаза Огненной с тревогой.
– Говори за себя, – сказал ему один из выживших охотников с обугленной стороной лица, сидя в дальнем углу комнаты.
Сердце сжималось при их виде.
– Это все, кто выжил? – осторожно спросила Францезелин, посмотрев на Германа. Тот кивнул. – А где Рикина?
– Тень ушла на разведку к вулкану, – сказал Герман. – Но думаю, просто хотела быть дальше от нас.
Остальные охотники молчали, но их ненавидящий взгляд пронзал ее душу, заставляя тушеваться.
– Простите меня, – обратилась Франц ко всем, смотря себе под ноги. Все молчали. – Мне не хватит слов, сказать о том, насколько я виновата перед всеми вами и перед людьми, которых уже не вернуть. Нефилимы напали внезапно, и, как выяснилось, маги не могут противостоять их демонической воле и силе.
Воспоминания о том вечере тяжелым грузом ложились на плечи.
Первым к ней подошел Герман и крепко обнял.
– Только оставайся с нами, хорошо? – прошептал маг молний на ухо, и Франц закивала. После к ней подошли остальные. Всех объединяло горе.
Момент воссоединения разрушил громкий стук в дверь. Переглянувшись с ребятами, Франц пошла ее открывать.
– Францезелин Гриндевальд? – официальным тоном произнес помощник Маркиза.
