Аэрин — единственная и законная дочь короля. Но она не унаследует трон, потому что ее мать все считали ведьмой, пришедшей с Севера. Север, где обитает зло, где люди живут бок о бок с нелюдями, — давний враг королевства.Аэрин живет в королевском замке, но так и не полюбила пиры и балы. Она нашла себе дело по душе, которое не под силу даже опытным воинам, — научилась в одиночку убивать драконов. А еще у нее есть Тор. Они дружили с детства и всегда доверяли друг другу. Но в последнее время между ними стало расти нечто большее, чем просто дружба.И никто — ни сама Аэрин, ни Тор, ни уж тем более высокомерные придворные, всегда недолюбливавшие ведьмину дочь, — не догадывается, что именно от нее зависит судьба королевства…
Историю эту Аэрин знала всю свою жизнь, а впервые услышала так давно, что и не припомнить когда и от кого. Должно быть, кто-то однажды рассказал ей, но как это произошло — выветрилось из памяти напрочь. Слезы уже перестали жечь глаза, стоило вспомнить этот рассказ, но порой, чувствуя себя еще меньше и невзрачнее обычного в большом оживленном Городе высоко в Дамарских горах, она вновь начинала думать о нем. От размышлений ломило в висках, как и от сдерживаемых рыданий.
Стоило погрузиться в раздумья, взгляд ее устремлялся наружу, мимо широкого низкого подоконника, и вверх, в Горы, поскольку глянцевые плиты двора в полдень блестели слишком ярко, чтобы долго смотреть на них. Мысль бежала по проторенной колее: кто мог рассказать ей эту историю? Не отец, — когда Аэрин была маленькой, он редко произносил больше пяти слов подряд, обращаясь к ней. Его добрая улыбка, всегда появлявшаяся на лице чуть запоздало, и ореол занятости — вот самое яркое ее впечатление о нем. Она всегда знала, что отец ее любит, а это уже немало. Но внимание его ей удалось привлечь лишь недавно, да и то, как он сам признавался, весьма необычным образом. Только он имел полное право поведать ей историю ее рождения, но не стал бы этого делать.
И хафор, то есть домашние слуги, не могли — они всегда были вежливы с ней, в их опасливой манере, и сдержанны, и говорили только о бытовых мелочах. Они и до сих пор не забывают об осторожности, хотя уже давно стало ясно, что ее можно нисколько не опасаться. С королевскими детьми обычно следовало держать ухо востро, потому что их Дар зачастую проявлялся неожиданно и резко. Даже немного удивительно, что хафор по-прежнему дают себе труд обращаться с ней уважительно, хотя она ничем не могла бы подтвердить, что она дочь своего отца. Но все-таки, что бы о матери ни говорили, никто не осмеливался обвинить ее в супружеской неверности.
И она уж точно не стала бы бегать с жалобами на кого-то из хафор, не выразившего ей достаточно почтительности, как бегала Галанна — притом постоянно, хотя все обращались с ней с величайшим почтением. Дар Галанны, как сухо шутили при дворе, заключался в невозможности ей угодить. Но возможно, хафор просто не хотели рисковать, проверяя, так ли уж мало общего между Галанной и нею. И всякий, кто умудрялся удержаться на службе в доме, где обитает Галанна, несомненно, привыкал быть неизменно осторожным и почтительным ко всему, что движется. Она улыбнулась. Ветер шевелил верхушки деревьев, и горы под синим небом казались подернутыми рябью. Просочившийся в окно ветерок принес запах листвы.
Если на то пошло, историю могла рассказать и Галанна. Вполне в ее духе: Галанна всегда ее ненавидела и до сих пор ненавидит, хотя уже и выросла, и замуж вышла. За Перлита, между прочим, второго солу Дамара. Выше рангом только первый сола и король. Но Галанна-то рассчитывала заполучить Тора, первого солу. Когда-нибудь он станет королем. И неважно, что тот не взял бы Галанну, даже будь она единственной девицей королевских кровей в пределах досягаемости. «Лучше я удеру в горы и стану разбойником», — заявил он, когда был младше, своей еще более юной кузине, и та покатилась со смеху, представив первого солу в лохмотьях и синей головной повязке, отплясывающим на счастье под каждой четвертью луны. Тор, который в ту пору цепенел от ужаса при крайне решительных попытках Галанны окрутить его, расслабился достаточно, чтоб ухмыльнуться и заявить, что она не проявляет должного уважения и вообще шалунья бессовестная.
«Да, я такая», — ответила она без тени раскаяния.
По неизвестным причинам Тор держался подчеркнуто официально со всеми, кроме нее. Но участь первого солы при серьезном, дважды вдовом короле страны, на которой лежала тень угрозы, сделала бы сдержанным и куда более жизнерадостного молодого человека, чем Тор. Аэрин подозревала, что он благодарен судьбе, что у него есть она, Аэрин, так же как она сама благодарна, что у нее есть Тор. Одно из самых ранних ее воспоминаний: она трясется в детской сумке у него за спиной, а он гонит коня галопом через препятствия. Она визжит от восторга, вцепившись крохотными ручками в густые черные волосы кузена. Тека потом бушевала, но Тор только смеялся, хотя обычно, стоило кому-нибудь упрекнуть его в малейшем нарушении долга, замирал с каменным лицом и побелевшими губами.
