— Вот это да, да вас ни на минуту нельзя оставить! — Этьен подошел к нам и громко поставил откупоренную бутылку на пол. — Тут как будто один я переживаю о турнире!
С вином он принес чистую простынь, и одежду — жакет для Джона и простое серое платье для меня. Это была одежда слуг и крестьян, но платье, данное мне Вив, все было в грязи и крови. Выйти в нем на улицу не привлекая внимания я бы не смогла.
— Спасибо, — поблагодарила я баронессу, что уже налила себе вина, и теперь наблюдала за нами, стоя у входа в коридор. В ответ на благодарность та промолчала.
Я выбросила эту странную женщину из головы и занялась Джоном, который все еще посмеивался. Смочила руки вином, вытерла о ткань и смочила вновь. Попросила Этьена порвать ткань для перевязки, предварительно оторвав небольшую часть для себя. Намочила ее вином, вытерла кровь, и осмотрела раны. И вправду, не так страшно, как я опасалась. Но глубже, чем Джон говорил. Хорошо уже то, что зашивать не придется. Я смочила крапиву в вине, и приложила к ране. Джон зашипел — наверняка жглось.
— Нужно немного подождать, пока схватиться. Потом наложим кровохлебку, и перевяжем.
— Во время боев проблем не возникнет?
— Если не будут упорно бить по ранению, то не должно.
— А если будут? — настаивал Этьен.
— Тогда возникнут! — Этьена ответ явно огорчил. Но чего он от меня хотел?! Я ведь не волшебница.
— Простите, госпожа, где я могу переодеться? — обратилась я к баронессе.
— Наверху никого нет. В первой комнате справа стоит вода и таз — можешь умыться. Смотри, не воруй ничего.
— Я не воровка! — возмутилась я.
— Ты нет. А остальные?
Невозможная женщина! Знала она про Этьена или нет? Или просто хотела оскорбить? Или честно предупреждала? Ничего по ней было не понять. Я схватила платье и бросилась наверх. В указанном месте и впрямь оказался кувшин с водой — я налила ее в таз, и с удовольствием окунула руки — и тут же вытащила. Вода была ледяная. Посомневавшись немного, я скинула всю одежду и обтерла себя этой водой. Быстро, чтоб не успеть замерзнуть, я накинула платье. Грубое, но теплое — из добротной ткани. Лучше, чем те, которые я обычно носила. Но после шелковой гладкости предыдущего, оно, казалось, впивается мне в кожу, кусая, словно клопы. Я окунула лицо в ледяную воду, прогоняя ненужные мысли, страх, переживания. Мы выжили. Все было в порядке.
Я спустилась вниз, осмотрела Джона — крапивные листы чуть скрутились по краям. Аккуратно сняв их, я толстым слоем наложила перемолотую кровохлебку. Перевязала, прижимая траву к ране, и между первым и вторым слоем ткани вновь добавила кровохлебку. Джон поднялся, попробовал взмахнуть руками, проверяя, не мешает ли ему повязка.
— Как и ожидалось — лучше, чем у королевских лекарей.
И кто его за язык тянет- такие глупости говорить!
— Точно не нужно прижигать? — засомневался Этьен. — Еще можем успеть.
— Только если он не планирует участвовать в турнире. При прижигании боль сильная, и проходит долго, отнимая силы. Может и горячка начаться.
Где-то в глубине дома хлопнула дверь.
— Вам пора, — отмерла баронесса. Достала один из ключей, привязанных к поясу, и, перешагнув через барона, словно через бревно, отперла дверь, которую я всеми силами пыталась открыть.
— Господин моя брат, — раздался издалека голос Руть, и я невольно вздрогнула.
— Уходим, — поторопила я остальных.
Дверь за нами захлопнулась, и ключ повернулся в замке. Я стояла на залитой солнцем траве, в небольшом саду позади деревянного дома. Из сада вела калитка — а там — дорога. Подумать только, как близко к людям — неужели никто не обратил внимания на мои крики?
Позади послышался вскрик, точно ранили птицу, и кто-то упал, и завыл.
— Брат, брат, брат мой! — причитала Руть, словно опытная плакальщица. Баронессу слышно не было.
Мы дошли до калитки, и оставили позади этот ужасный дом, с его ужасными жителями. Я не стала оборачиваться — больше барон не мог меня преследовать.
До шатров рыцарей мы добрались быстро. При приближении Джон натянул капюшон плаща, снятого с Этьена, скрывая лицо. Этьен, вышел вперед, громко говорил и смеялся, всячески привлекая внимание к себе. Они явно не хотели, чтоб лицо Джона увидели. На нас почти не обращали внимания, все были заняты подготовкой к предстоящим боям.
Войдя в шатер, Этьен закрыл лицо руками и застонал.
— Поверить не могу. Ты так ждал этого турнира, этого шанса, и что теперь?!
— Не переживай так о моих шансах. Они все еще весьма не плохи.
— Они же не верят, что ты де Лебрево. Если проиграешь, и казнить могут за обман.
— Они верят мне достаточно, чтобы допустить к участию. Этого хватит.
Недалеко прозвучала труба. Поднялся шум: радостно заголосила толпа, герольд объявлял участников и рассказывал об их подвигах, снаружи послышалось ржание лошадей и лязг металла.
— Времени почти не осталось. Надо облачить тебя в доспехи. Раздевайся.
