Хотя из его доводов следовало, что мне не в чем его винить, в голове у меня все вертелось то туманное воспоминание: генерал склонился над моим окровавленным телом в нетерпеливом ожидании моей смерти. Что-то другое мерещилось мне под гладкой поверхностью дипломатической вежливости. И я была уверена в своей правоте.
Принц Розарио сначала часто навещал меня, убегал от няни, чтобы побыть со мной, когда стража делала вид, что не замечает его. Но когда мальчик убедился, что я не умру, как его отец, его посещения стали менее частыми. Я не возражала. Тяжело было лежать с ним рядом не в состоянии даже взъерошить его волосы или поиграть с ним в карты.
Слух о том, что я ищу мужа, распространился со скоростью пожара — хотя я даже не сделала официального заявления. Подарки от аристократов лились ко мне рекой — в особенности от потенциальных поклонников — и были до странного личными. «Сапфировые серьги в тон вашему амулету», — гласила одна записка. «Так как вы изучаете Священную Книгу, вот древняя копия “Искусства войны”», — прочла я в другой. Так много было незнакомцев, которые столько знали обо мне и осыпали меня бесценными подарками, просто чтобы получить шанс привлечь мое внимание.
Никто не знал, что делать с подарками, так что Химена просто складывала их в углу атриума, чтобы позже разобрать.
Я также получала куда менее приятные письма. Один дубильщик, обвиняя меня в том, что у него нет шкур, чтобы заниматься своим ремеслом, призывал меня к отречению от престола. Молодая вдова с четырьмя детьми умоляла о какой-нибудь работе. Алтарник из монастыря Пуэрто-Верде прислал засохшую черную розу и написал, что нечестивое колдовство амулета очерняет мою душу и насмехается над нашими самыми сокровенными таинствами.
Авторы нескольких писем утверждали, что раз я позволила восточным землям отделиться и образовать самостоятельные государства, я должна сделать то же самое с южными. В одном письме было дерзкое заявление, что юг отныне независим.
Генерал Луз-Мануэль заявил, что все письма будут рассмотрены на предмет подстрекательства к мятежу и реальной угрозы моей персоне. Но его обещания также вселяли в меня беспокойство.
Каждую ночь мне снилось покушение. В кошмарных снах катакомбы представали бескрайней черной пустотой. Я шла вперед, вытянув руки во тьму, и вдруг замечала странное свечение. Я с ужасом понимала все, и тут появлялся убийца, светящееся лезвие его кинжала пронзало мой живот, разрывало меня на части, и я кричала, кричала…
Когда я просыпалась, кто-нибудь обязательно сидел у моей постели. Мои дамы успокаивали меня нежными словами, прохладными руками, они шептали, что я скоро поправлюсь, если не буду вставать с постели, что теперь я в безопасности. Но я не могла снова заснуть, пока Химена не прочтет мне несколько страниц из Священной Книги или Мара не принесет чашку теплого пряного вина, или Гектор не проверит, что на балконе никого нет.
Однажды днем меня напугал какой-то шум снаружи. Я слышала крики, звон железа, топот ног.
Химена, сидя рядом со мной, продолжала вышивать. На мой вопросительный взгляд она только озадаченно пожала плечами.
Тут в дверь ворвался лорд Гектор.
— Элиза! Мне нужна ваша помощь.
— Что случилось? — Страх пронзил меня. В последний раз я видела его таким растерянным и задыхающимся, когда анимаги подожгли городские ворота.
— Это казнь. Я пытался остановить ее, но генерал Луз-Мануэль…
— Чья казнь? — спросила я. — За что?
— Мартина. Генерал Луз-Мануэль объявил его виновным в заговоре с инвирнами с целью покушения на вас. Он приговорил его к казни через отсечение головы. — Он перегнулся через край кровати у меня в ногах. — Элиза, это один из моих людей. Я сам учил его. Он никогда не причинил бы вам вреда.
Я попыталась подняться с постели.
— Мартин никогда бы… он хотел назвать своего ребенка…
Химена уложила меня обратно.
— Вам надо отдыхать!
Я попыталась оттолкнуть ее.
— Гектор, помогите мне встать. Отведите меня туда, отнесите. — Кровь, выступившая на моих повязках, заставила мысли бежать быстрее, и это ощущение меня воодушевило.
Я могла бы попытаться остановить казнь письмом, но, похоже, времени заверять письмо уже не было. И Мартин мог навсегда остаться в памяти людей как человек, который, вероятно, позволил убийце напасть на королеву — если только я не объявлю о его невиновности перед всем городом.
Химена с каменным лицом отошла в сторону, а Гектор наклонился и поднял меня на руки, как ребенка. Моя просторная сорочка запуталась в его коленях.
Моя сорочка! Я не могла появиться перед толпой в таком виде.
— Химена, пожалуйста, принеси мантию. — Я обвила здоровую руку вокруг шеи Гектора. — Скорее!
Он вынес меня через дверь в коридор, одним кивком приказав остальным стражникам следовать за нами. Химена шла сзади, с моей мантией в руках.
— Убийца был уже там, когда я вошла, — сказала я, пока мы неслись по дворцовому коридору и вниз по лестнице. — Не представляю, сколько он лежал там в ожидании. Может быть, несколько дней. Он мог пробраться туда во время смены караула.
От его быстрого шага у меня снова заболел живот.
