— Ваше величество велели, я подчинился. — Он говорил как обычный человек, без тени нетерпеливого сокращения слов, характерного для анимагов.
— Ради чего инвирну подчиняться моим приказам?
— Я верный подданный вашего величества.
Непохоже.
— Ваше имя Ло Шето?
— Титул.
— Много инвирнов носят титул ло шето? — осторожно спросила я.
— У нас больше шето, чем у вас конде.
Я не хотела называть его так. Ни за что.
— А как вас зовут?
— Мое имя на божественном языке означает «Тот, кто несется с ветром, могучий, как шторм».
Один из охранников фыркнул.
Он пожал плечами.
— Это обычное имя для инвирна. Но жители моей деревни называют меня Шторм.
— Ах да. Пожалуйста, объясните мне, почему вы живете в пещере под Ямами.
— В Гойя д’Арену я прибыл впервые как посол. Я несколько лет служил при дворе короля Алехандро. Когда началась война, я решил, что мне необходимо спрятаться.
Первое легко проверить.
— Гектор, вы узнаете этого человека?
Гектор смотрел на него, прищурив глаза.
— Нет. Ну, может быть.
— Может быть?
— Это мог быть он. Есть сходство. У человека, которого я помню, волосы были темнее.
— Понятно. — Я сжала губы, напряженно думая. Я не могла по лицу инвирна отличить правду от лжи. — Вы называете себя моим верным подданным. Это больше похоже на измену, чем на попытку спрятаться.
— Вы правы, ваше величество. Я прячусь не от народа Гойи, а от моего собственного.
— Почему?
Лицо его ничего не выражало, когда он сказал:
— Я проиграл, как вы понимаете. После нескольких лет борьбы за порты мне нечего было предъявить в качестве результата. Я должен был поплатиться жизнью, и мне пришлось выбирать: вернуться с позором домой и ждать казни или обрести новый дом здесь.
— Непростой выбор.
— Мои соплеменники обычно предпочитают благородную смерть. Я жалок в своем желании жить, несмотря на стыд поражения.
Я вздрогнула, вспомнив, с каким рвением сжег себя анимаг на вершине амфитеатра. И как еще раньше десятки инвирнов с готовностью шли под нож анимагов, как их кровь уходила в песок, питая магический огонь, который чуть не сжег наш город дотла. Неужели все они верили, что идут на благородную смерть?
Гектор спросил:
— Почему вы не просили защиты? Король обеспечил бы ее вам.
— Ваш король не мог защитить меня. Мне нужно было полностью исчезнуть. — Шторм впервые улыбнулся — медленной едкой усмешкой, от которой у меня мурашки побежали по коже. — Вы ведь понимаете? Ваш город кишит шпионами инвирнов.
Стражники изумленно переглянулись.
Я сделала глубокий вдох, чтобы сохранить спокойствие. Хотя сердце у меня бешено колотилось, я беззаботно махнула рукой и сказала:
— Шпионы есть всегда и везде. У моего собственного отца короля Хицедара Оровальского несколько шпионов при моем собственном дворе.
Шторм сказал:
— Ваше величество, их сотни. И живут они здесь, в городе.
— Это инвирны, как вы? Или граждане Гойи, предавшие нас?
— И те, и другие.
Гектор сказал:
— Мы узнали бы инвирнов среди нас.
Он лишь пожал плечами, глядя прямо перед собой, будто ему стало скучно.
Я подалась вперед.
— Ведь так, Шторм? Мы узнали бы их?
На его лице появилось самодовольное выражение.
— Все вы, жители Гойи и Ороваля, похожи друг на друга с вашей грязной кожей, темными волосами и глазами цвета древесной трухи. Вы как черные крысы на песке. Но инвирны — яркие люди, они разные и их много, как звезд на небе. Среди нас трудно найти тех, кто похож на вас, но найти можно. Достаточно, чтобы сделать шпионов.
— Вы называете себя моим верным подданным, а сами говорите так, будто презираете мой народ, — надо было разозлиться сильнее, но меня заворожило его полное пренебрежение приличиями.
— Вы презренный народ. Я верен по необходимости — не по любви.
Казалось странным, что он даже не пытается подольститься.
— Трудно поверить, что вы не смогли добиться дипломатического успеха при дворе моего мужа при всем вашем очаровании.
Он понимающе кивнул.
— Это сарказм, который так нравится вашему народу. Когда говорят одно, а имеют в виду другое. Инвирны для этого слишком высоко ценят правду, в соответствии с божьей волей.
У меня не было ни времени, ни желания пускаться в теоретические споры, и я пропустила это мимо ушей.
— Анимаг, который сжег себя заживо… вы, конечно слышали об этом?
Он кивнул.
— За две недели все успели об этом услышать.
— Вы знали его? Вы знали, что это случится?
— Нет и нет. Но случившееся меня не удивило. Анимаги любят такие представления.
— Это вы пытались убить меня?
Он и глазом не моргнул.
— Нет.
— Если вашей жизни угрожает такая серьезная опасность, почему вы ответили на мой вызов?
Губы его изогнулись в злобной усмешке.
— Я пришел предостеречь вас, моя королева. Я подумал, что вы воспримете предостережение с большим вниманием, если оно будет исходить от меня, а не от невежественных нищих обитателей Ям.
В этом он, вероятно, был прав.
— И что же это за предостережение?
