Я раскрыла сверток, сломав ногтем гербовую печать, и развернула пергамент. Приятно было вновь видеть аккуратный и милый почерк сестры.
Милая Элиза!
До нас дошла весть о твоих несчастьях. Но я рада была узнать, что ты быстро поправилась. Я молюсь за тебя каждый день.
Я пишу потому, что папин королевский совет настаивает, чтобы я начала всерьез искать себе мужа. Они предлагают мне выбрать кого-нибудь из наиболее влиятельных вельмож Гойя д’Арены, чтобы еще более укрепить связь между нашими государствами. Химена написала мне о лорде Гекторе из королевской гвардии и посоветовала выбрать его. Никому на свете я не доверяю так, как тебе. Пожалуйста, скажи мне: что он за человек? Как ты относишься к тому, чтобы начать переговоры с ним? С нетерпением жду твоего ответа.
Что-то сдавило мне грудь, так, будто на нее наступили тяжелым сапогом.
— Элиза?
Я подняла глаза от письма, сжатого у меня в кулаке. Химена внимательно смотрела на меня, а стражники беспокойно переглядывались.
Я не могла выдавить из себя ни одной приличной банальности.
— Мне нужен пергамент, — прошептала я. — Перо и чернила. — Я не могла вспомнить, куда положила их.
Фернандо бросился к моему письменному столу. Химена сделала шаг в мою сторону, но я покачала головой, повернулась и пошла в атриум. Я не могла даже смотреть на нее и думала лишь о том, неужели она все это время знала, что я влюблена в Гектора.
Когда Фернандо принес письменные принадлежности, я сидела, зажав рот рукой, будто это могло сдержать приступ тошноты, подступавшей к горлу. Держи себя в руках. Я глубоко вздохнула. Потом еще раз. Заставила себя разжать зубы. Потом схватила чернильницу и пергамент и положила их на туалетный столик.
Но руки у меня тряслись, и буквы получались кривыми.
Милая Алодия!
Гектор — лучший человек из всех, что я знаю. Ты не могла сделать лучшего выбора.
Я скрутила пергамент и положила в сверток Алодии. Передала его Фернандо и велела отправить немедленно.
Когда он ушел, Химена сказала:
— Вам не нужно прилечь ненадолго? Может быть, бокал вина?
— Я хочу остаться одна, Химена, — проговорила я шепотом. Опустив голову, она вышла.
Но остаться одной не так просто, если ты королева. Меня окружали стражники, и, задернув занавеси балдахина, я разрыдалась, стараясь плакать как можно тише.
Было уже утро, когда в голову мне пришла идея, остановившая наконец бесконечный поток слез.
Я спрыгнула с кровати и накинула на плечи халат. Химена уже проснулась, хотя и не прибрала еще свою седую косу. Она сидела у балкона и при свете утреннего солнца ткала гобелен. Она подняла на меня глаза.
— Теперь все в порядке?
— Мне нужно одеться, быстро. На ванну нет времени.
— Вам нужно умыться. В лучшем случае все решат, что вы слишком много выпили вчера, и не догадаются, что вы всю ночь проплакали.
По крайней мере, она не спросила о причине.
— Ладно. Мара уже проснулась?
— Она вернулась вчера очень поздно. — Химена собрала свою работу и бросила в корзину под стулом.
— Пусть поспит еще немного, но скоро придется разбудить ее.
— Вы скажете мне…
— Скоро. — Я не хотела, чтобы солдаты королевской гвардии узнали, что тут произойдет. Мой план требовал секретности.
Я отправила одного из стражников за мажордомом, а Химена отправилась в гардеробную за платьем. Она принесла платье для верховой езды: юбка с разрезом и тугой черный лиф. Я никогда не ездила верхом, но иногда надевала это платье, когда хотела почувствовать себя сильной.
Я кивнула. Химена верно почувствовала мое настроение.
Я только закончила одеваться, и Химена расчесывала мне косы в атриуме, когда явился мажордом. Одет он был небрежно, волосы с одной стороны примяты после сна.
— Ваше величество? — сказал он, едва переводя дыхание. — Стражник сказал, что у вас неотложное распоряжение.
