– Ужас, – воскликнул Юра, – ты могла не родиться. И что мне тогда делать? От твоего отца ничего не осталось? Может, фото, письмо, вещь какая-то?
– Нет, а зачем тебе это? – не поняла Алена.
– Вдруг он жив, – стал рассуждать вслух Юра. – Иногда женщины обижаются на мужчину из-за пустяка, обрывают отношения, детям говорят, что отец умер. Вдруг Вера так поступила? Если у тебя найдется хоть что-то об отце, можно попытаться его найти, пригласить на нашу свадьбу.
– Ничего нет, – повторила девушка, – от бабушки осталась только шкатулка, от матери ничего. Ее судьба мне неизвестна. Интересно увидеть отца, но как его найти, не зная ни имени, ни отчества, ни фамилии, вообще ничего?
Алена прервала рассказ, ее глаза округлились.
– Ой! Какая красота!
Я повернул голову и понял, почему она пришла в восторг.
Из недр ресторана вышла группа официантов. Один нес блюдо с каноли, другой поднос с чашками, третий поднял руки, в них он держал фейерверк, от которого в разные стороны летели искры.
– Ой, – зааплодировала Алена, – ой, ой, ой. Такого со мной еще не случалось!
И тут раздался заунывно-гнусавый голос певца, у которого, вот уж странность, при начале полового созревания не отсохли аденоиды. «Смерть ходит по пятам! Свинья такая! Смерть бьет по губам! Собака такая! Нет в жизни счастья нам! Не будет и вам! Вокруг одни мерзавцы па-ра-пам…»
– Выключите музыку, – попросил я.
– Она по вашему выбору, – напомнил первый, водружая на стол блюдо, на котором лежали три вафельные трубочки размером с мизинец.
– Нам обещали ассорти, – напомнил я.
– Его для вас испекли, – сообщил второй и расставил чашки, которые, похоже, взял из кукольного сервиза.
– Я заказывал для спутницы самую большую порцию капучино, – удивился я. – Где она?
– Перед вашей дамой, – радостно заявил третий.
Я окинул взглядом емкость чуть больше наперстка.
– Интересно, как тогда выглядит маленькая чашка? И где подарок? Его обещали дать при торжественном вручении заказа.
– Когда соберетесь покинуть нас, сразу вручим, – пообещал первый. – Что можем еще для вас сделать?
– Давайте скажу рецепт каноли, – воодушевился второй.
– Если вам не понравилась музыка, можно спеть самому, организуем караоке, – предложил третий.
– Спасибо, у нас мало времени, – остановил я кельнеров, – и есть кое-какие необсужденные вопросы.
– Зовите, когда понадобимся, – заулыбался первый, и, к моей радости, группа гарсонов удалилась.
Я решил вернуться к прерванной беседе.
– Кто такой Петя? Чем он напугал вас?
Алена закрыла личико ладонями.
– Он мой брат! Не знала, что имею близкого родственника. Юра решил найти моего отца. Ему это удалось, но вышло плохо! Бабушка меня обманывала. А потом Галина Сергеевна врала мне, Харченко оказалась ужасной женщиной, я уверена, Наташа ничего не знала, детям такое не говорят. Ох, так сложно объяснить… Юра открыл хорошо запертую дверь в комнату, где жили чудовища.
Алена опустила голову.
– Мой отец… Ой, не хочу говорить правду. Но… вы единственный добрый человек, который на моем пути встретился. Помните, я говорила, что в коммуналке, где мы жили, было три комнаты. Одна наша, вторая дяди Володи, третья неизвестно чья, всегда стояла закрытой. Так вот она, оказывается, тоже была нашей, ее заперли из-за моего отца. Фамилия его Малежкин.
От неожиданности я чуть не подавился кофе.
– Малежкин?
– Да, – подтвердила Алена, – Сигизмунд Николаевич. Он работал в цирке, был каучуком, акробатом. Ой! Вы же не знаете, что такое каучук! Сейчас объясню!
– Не надо, – улыбнулся я.
Перед моим мысленным взором появилась, как всегда, радостная обезьяна Мими, вот она сидит на бортике арены и изо всех сил аплодирует Валере, который целиком залез в небольшой рюкзак.
– Каучук – номер пластической акробатики, – сказал я, – он основан на природной гибкости тела и тяжелых тренировках. Крупный актер, мужчина или женщина, могут полностью поместиться в небольшом чемодане и закрыть крышку. Или пролезть между очень частыми прутьями решетки, принять любую позу. «Люди без костей», «человек-змея», «женщина-кошка» – как только ни называли этих артистов на афишах.
– Ой! Откуда вы знаете? – изумилась Алена. – Я о таком услышала, только когда Юра правду рассказал.
Определенно не стоило сообщать собеседнице о том, как я единственный раз в жизни потерял над собой контроль, бросил свою работу, нанялся в бродячий цирк, увидел жизнь артистов изнутри и проникся уважением к их тяжелому труду, восхищался их талантом.
Я опять улыбнулся.
– У меня есть подруга, дама не юного возраста, она много лет участвовала в цирковых представлениях. Сейчас на пенсии. Частенько навещаю ее, отсюда и знания про каучук.
И ведь я не соврал. Мими на самом деле больше не работает на арене, она обитает в Подмосковье вместе со своим другом и дрессировщиком Сергеем. Я часто приезжаю к ним, привожу Мими сладости и пытаюсь у нее научиться ловко передергивать карты, жульничать во время игры в покер[2].
