– Пожалуйста, Тарис. Прошу тебя. Не говори ему ничего. Никому ничего не говори. Знаю, мне надо побеседовать с Азраэлем. Пожар – не самое худшее из того, что я наделала. Я рассказала братьям, что мы заберем регалии. Думала, сумею переубедить их или остановить. Я очень боялась их потерять. Хотела предотвратить битву. Я знала, что Сет не сможет выиграть. Но не помогло. Наоборот, Сет отдал приказ атаковать нас, и убитых стало лишь еще больше. – Она судорожно стирает слезы с лица. – Осирис свинья. Отнял у Сета все и заслужил свою кару. Единственное хорошее, что за все время получилось у Осириса и Исиды, – это Гор. – Черты ее лица смягчаются при упоминании друга. – Если они с Азом узнают о моем поступке, возненавидят меня. Я этого не вынесу. Но я им расскажу. Обещаю. Они заслуживают правды. – Пери сглатывает. – Мне стоило сделать это давным-давно, но тогда я бы осталась совсем одна. Они больше никогда бы со мной не заговорили, а у меня и так никого не было.
Теперь и у меня по щекам бегут слезы. Как обычно, капли превращаются в лед, напоминая о моей ставшей невозможной любви.
– Я ничего не скажу, – обещаю я. – А Сет не в курсе, как ты к нему относишься?
Поколебавшись, Энола пожимает плечами и вздергивает подбородок.
– Один раз я ему об этом сказала. Он очень мягко и вежливо мне отказал. Не думаю, что он об этом помнит. Тогда все получилось очень неловко.
Уверена, Сет помнит все, что с ним когда-либо происходило. Как же я была слепа. Она никогда не любила Азраэля. Все, что Энола делала для него, лишь следствие чувства вины. Может, он давно все понял и не сопротивлялся, поскольку не знал, как иначе помочь ей? Все они жили с чувством вины, каждый по-своему. Кто я такая, чтобы судить?
– Я ничего не расскажу, – снова обещаю я, и мы идем вперед. Возвращаюсь с ней на кухню, которая к тому моменту опустела. – Но нам нужно поговорить о том, почему я видела эти образы.
Немного придя в себя, Энола кивает и достает из холодильника бутылку белого вина.
– Я хочу перед тобой извиниться, – медленно произносит она. – С самого начала я грубо себя с тобой вела, а когда появился Сет… что ж… это выбило меня из колеи.
От такого преуменьшения я заливаюсь смехом.
– Ты была просто невыносима.
– Знаю. Мне правда очень жаль, а насчет Пикстон-Парка… я очень разозлилась. – Чересчур резким движением пери наливает вино в бокал, и оно выплескивается через край. Энола делает глубокий вдох. – Разозлилась на себя, поскольку по-прежнему его любила и заревновала, когда вы сидели рядышком и выглядели по-настоящему близкими. Сет никогда не видел во мне женщину. Я это знала, но не могла ничего поделать со своими чувствами.
Усевшись на кухонный диванчик, я вся превращаюсь в слух. Кажется, Эноле становится легче от возможности наконец поделиться с кем-то.
– Выпей вина, – говорю я. – Хватит прислуживать Сету. От этого совесть не станет тебя меньше грызть.
– Ты права, – морщится она, а затем подносит бокал к губам и выпивает вино до дна. – Это никогда не пройдет, так ведь? Что бы я ни делала.
– Честно говоря, не знаю, – пожимаю плечами. – Что было, то было, и в войнах ты не виновата. Ты хотела спасти братьев. За это тебя не осудит никто из друзей. Будь с ними откровенна. Это твой долг перед самой собой. Поговори с ними. Они поймут.
Энола наливает себе еще один бокал.
– Из-за меня Аз потерял Нейт, а другие наши друзья, которые помогали уносить регалии, погибли. Не расскажи я братьям о плане, все они остались бы живы.
Пусть и понимаю ее эмоции, избавить пери от груза вины я не в силах.
– Без обуявшей Осириса жажды власти ничего не случилось бы. Если кто и виноват, то он, Исида и Исрафил. Атлантида затонула бы так или иначе.
Спрашиваю себя, как бы все повернулось, не останься Нейт на острове. Аз все равно появился бы в Пикстон-Парке? Наверное. Вот только мы никогда не сошлись бы. Лучше мне так дотошно не анализировать свои эмоции при мысли об этом, ведь Нейт явно пережила кое-что пострашнее. Каково ей было остаться одной и тяжелораненой? Она рассчитывала, что Азраэль вернется, а потом Атлантида затонула.
Энола вновь делает глоток.
– Я знаю, что на самом деле виноват Осирис. Сейчас знаю. Но тогда мы поверили в его ложь. Это из-за нас Сет так страдал.
– Прекрати! – прикрикиваю, ударяя раскрытой ладонью по столу. – Сет был взрослым мужчиной. Он принимал свои решения, а вы – свои. – Энола испуганно смотрит на меня. – Ты определяешь свою жизнь, а он – свою. Он мог подчиниться. Мог положиться на то, что однажды другие аристои раскусят Осириса. Ты присоединилась к Азраэлю, а не к нему, как твои братья. Ты была вольна принять такое решение. Наши решения бывают правильными и неправильными. Самое главное – вообще их принимать.
После моего взрыва пери ненадолго замолкает, задумчиво крутя в пальцах бокал.
– Ты права, – говорит она чуть позже. – Во всем. Странно, что я так долго живу в твоем мире и не познакомилась почти ни с кем из людей. Мы никогда не пытались с вами подружиться. – Она тихо смеется. – Аз и Гор пытались, конечно.
Представив себе, какого рода дружбу она имеет в виду, морщусь.
