– Было бы слишком хорошо, если бы вы так облегчили нам задачу.
– Теперь ты понимаешь, почему я не могла рассказать Платону о Беренике, – откликается богиня, и у нее на лице написана тревога. – Рита все равно узнала, что Береника здесь. Нападение на храм, когда я разрешила Нефертари задать вопрос оракулу, не было совпадением. Если бы демоны победили, то отвели бы Беренику прямо к Рите.
И та сотворила бы с этой женщиной нечто похуже.
– Я лечу в Иерусалим, вытащу оттуда Нефертари, – решаю я. – У нас появился след, поэтому ни ей, ни Платону нет смысла и дальше оставаться в геенне.
Я лежу в кровати и пялюсь в потолок. Уже три дня не выхожу из комнаты. Попросту боюсь. Понятия не имею, как мне удалось отыскать дорогу назад. Понимаю, нужно быть смелее, но не могу. Мне до сих пор кажется, будто я чувствую призрачные пальцы, которые толкали меня из стороны в сторону. Гладили меня по лицу и рвали на мне одежду. Баал и его шедины несколько часов гоняли меня по дворцу, в стенах которого шептались голоса. Голоса детей, из сожженных костей которых возвели эту крепость. В конце концов я забилась в какой-то угол, готовая сдаться. И тогда меня коснулось дуновение ветра, темнее, чем тьма, которая меня окружала. В животе все сжалось, когда оно окутало меня. Шедины пропали, а прямо передо мной открылась дверь в покои Сета.
С тех пор никто меня не проверял, лишь время от времени я слышу шаги, если Сет проходит мимо моей комнаты. Он не злорадствует по поводу моего страха, однако всякий раз, когда улавливаю его присутствие, меня охватывает паника. Успокаиваюсь я только после его ухода. Я много сплю, а когда просыпаюсь, на тумбочке стоит стакан с кровью. Вчера к питанию добавились книги. Я их не трогаю, поскольку не знаю, чего Сет этим добивается. В любом случае ничего хорошего. Я переворачиваюсь на бок, и внезапно на полу, на комоде и на подоконниках загораются свечи, погружая комнату в теплый свет. Благодаря вампирскому зрению я хорошо вижу в темноте, но для моего душевного состояния вечный сумрак губителен. Тем не менее я запрещаю себе им радоваться. Наверняка Сет снова у меня их отнимет. Глядя на язычки пламени, я моргаю, сажусь и все-таки тянусь за книгой. Хочется отвлечься от водоворота мыслей о том, что Сет и Рита сделают со мной дальше. К моему удивлению, это не научный трактат и не книга по истории, а роман, причем довольно непристойный. Ну, хотя бы он выполняет свою задачу. Когда я добираюсь до середины истории, в дверь стучат, и она открывается. Я цепенею от страха, но это Юна.
– Свечи. – Она замирает, уставившись на огонь. – Поразительно.
– Как мило, что ты все-таки появилась, – ворчу я.
– Ты в курсе, где находятся наши комнаты, и ноги у тебя есть, – невозмутимо пожимает плечами девушка.
– Я была ранена и вряд ли нашла бы дорогу, поскольку Баал наверняка снова бы устроил мне засаду.
– Сет приказал ему держаться от тебя подальше. Через день ты уже полностью исцелилась, и с тех пор Сет пытается выманить тебя из комнаты. А теперь потерял терпение и попросил меня привести тебя в чувство.
Он пытался меня выманить? Зачем? Чтобы окончательно добить? Я сглатываю.
– Я никуда не пойду.
– Он так и думал. – Вампирша обращает внимание на книги на тумбочке. – А еще попросил принести тебе книги, чтобы ты отвлеклась. Сработало?
– Слишком много откровенных сцен, на мой вкус.
– Ой, да ладно тебе. Не строй из себя святошу. Ты спала с тем ангелом. – Несмотря на ее горящие любопытством глаза, я не собираюсь обсуждать Азраэля.
Юна садится на кровать. На ней синие джинсы и коричневые ботинки. На футболке розового цвета золотыми пайетками вышита собака. Если быть точной, мопс. Кимми бы понравилось. Меня охватывает тоска по кузине, которую я запретила себе так же, как и в случае с Азраэлем.
– Где тебя носило? – интересуюсь, разглядывая ее перепачканные в грязи ботинки. Мой голос звучит глухо, все же я не разговаривала несколько дней.
– В Иерусалиме. Погода там просто отвратная. Все время идет дождь. Мы с Саймоном два дня провели дома. Не понадобись я Сету, чтобы тебя образумить, до сих пор оставалась бы там, и мне было бы очень уютно. Он купил мне новый пазл. На две тысячи деталей.
Пазл. При мысли о том, что где-то еще существует нечто настолько нормальное, я на мгновение прикрываю глаза. В детстве мы с Малакаем часами напролет собирали пазлы. Я стараюсь ей не завидовать, потому что важнее другой вопрос:
– Кто такой Саймон?
Она ерзает, прежде чем ответить:
– Мой друг, мой защитник, мой кормилец, моя родственная душа. Вряд ли существует слово, полностью описывающее наши отношения. – Выражение ее лица смягчается.
– Твой кормилец? В каком смысле? – На самом деле я уже догадываюсь.
– Он разрешает мне пить свою кровь. Я уже древняя, мне много не нужно. – Юна морщится. – Саймону двадцать шесть, а мне тысяча девятьсот семь.
– Пока его это не беспокоит… – натянуто улыбаюсь я. – Как ты с ним познакомилась?
Юна выносит его близость? Он не боится вампира? Это Саймон подарил ей эту дурацкую футболку?
