Юна подходит к комоду, достает что-то и бросает мне. Я раздраженно смотрю на черный кусок ткани.
– Это платье? С блестками?
– Наверное, мне стоило упомянуть, что мы приглашены на ужин. Одевайся, тебе подойдет. Уверена, ты будешь выглядеть в нем фантастически.
– Ужин, – фыркаю я. – Мы ведь ничего не едим. Зачем нам туда идти?
– Это приказ Сета, и тебе следует подчиниться.
– Ненавижу платья, – бормочу я, но подчиняюсь, признавая ее правоту. Мне необходимо выжить, и если для этого нужно просто напялить на себя платье, то я это сделаю. Стянув пижаму, я переодеваюсь. Платье садится идеально, плотно облегая мои изгибы.
– Обувь к нему тоже есть? – Словно из ниоткуда появляется пара туфель на высоких каблуках. – Как удобно, – вздыхаю я. Потом расчесываю волосы и поворачиваюсь к Юне. – Ты так пойдешь?
– В джинсах и грязных ботинках? Не смеши меня. Я тоже переоденусь, но сначала требовалось вытащить тебя из постели. Тебя будет сопровождать Сет. Он ждет у себя в кабинете и наверняка уже вот-вот потеряет терпение.
– Только через мой труп.
Дверь открывается, и в дверях появляется Сет. На нем черный костюм и черная рубашка. Конечно же, выглядит он умопомрачительно красивым. Однако меня этим больше не впечатлить. Приподнятые брови лишь подчеркивают его высокомерие.
– Я думал, с этим мы уже давно разобрались.
– Ах ты мерзкая, жалкая свинья, – бросаю я. Испытываю непреодолимое желание наброситься на него и расцарапать лицо, чтобы Сет перестал быть таким безупречным. Только, как недавно выяснилось, я вовсе не боец. Придется победить его интеллектом.
Юна вздрагивает, а потом принимается ругать меня:
– Тарис, он наш король! Что я тебе говорила?
– Но не мой. – Ему я пятки лизать не буду. Не дождется.
– Все хорошо, Юна, – мягко откликается Сет и с хищной элегантностью шагает ко мне. Его черные волосы блестят в свете свечей. – Такой она мне больше нравится, чем несчастной размазней, как в последние несколько дней. Тебе не идет жалость к себе. – Ну хотя бы он держится на достаточном расстоянии.
– Это был срыв. Больше не повторится.
– Приятно знать. Тем не менее, я постараюсь больше не подвергать тебя таким испытаниям. У моей младшей сестры проблемы с управлением гневом. Прошу прощения, однако ты не оставила мне выбора. Я велел тебе уходить, но ты меня не послушала. Во всем, что произошло после, можешь винить исключительно себя.
– Тебе прекрасно известно, почему я осталась. Я хочу вернуть себе свою жизнь.
А как только соберу всю имеющуюся здесь информацию о местонахождении короны, сразу исчезну.
– Разумеется, хочешь. – Сет поворачивается к вампирше. – Юна, увидимся в обеденном зале. Ты можешь идти.
Кивнув, та выскальзывает из покоев.
– Класс. Будь она моей настоящей матерью, не бросила бы один на один с чудовищем, – бурчу я.
У Сета подрагивают уголки губ.
– Ну, ты хотя бы не растеряла свой сарказм. Это радует.
– Может, пойдем? Чем быстрее этот ужин останется в прошлом, тем лучше. Кстати, что подает твоя подружка? Отрубленные головы?
– А тебе бы пришлось по вкусу? – Сделав шаг в сторону, Сет указывает на дверь. – После тебя.
Я гордо прохожу мимо, хотя колени у меня трясутся. Как найти в себе храбрость, чтобы спровоцировать Риту, если я не в состоянии даже пройти мимо Сета, не дрожа от страха? Какая же я жалкая!
– Я ведь говорил, что обратное превращение невозможно.
– Но я тебе не поверила.
Он хватает меня за руку, вынуждая остановиться.
– А должна бы, и я даже скажу тебе почему. У регалий не хватит сил, чтобы вернуть Атлантиду
Я моргаю. Неужели Азраэлю это известно? Он намеренно скрыл это от меня или просто пожалел? Этот глупый мужчина до сих пор не понял, что не обязан меня защищать. Впрочем, а чем я лучше? Учитывая цирк, который я устроила, чтобы оттолкнуть Азраэля, его молчание почти понятно.
– Я был твердо убежден, будто обратная трансформация сработает. Отчаянно желал исправить то, что натворило проклятие. Чувствовал свою ответственность, поскольку мой собственный брат научил ему Аль-Джанна. Я всегда знал, что Осирис злой до мозга костей, только вот никто больше этого не видел. Даже Нефтида. – Он останавливается посреди коридора и проводит рукой по волосам. – Если мы вернем артефакты сейчас, то придется выбирать, что важнее.
Я запрещаю себе сочувствовать, пусть при упоминании жены Сет и меняется в лице. С него исчезает жесткое выражение, хотя наверняка он сам этого не замечает.
– Ты не можешь знать, что важнее и что правильнее, – возмущаюсь я. – Исправить тысячелетнюю несправедливость или вернуть вашу ненаглядную Атлантиду. Что такого особенного в этом острове? Там вино течет реками? Дороги вымощены марципаном, а дома построены из пряников? – С каждым словом я сержусь все сильнее.
Сет поджимает губы:
– Насколько я помню, нет. Но не сомневаюсь, что немножко магии поможет нам это осуществить.
– Если бы ты принимал решение, какой сделал бы выбор? В пользу Атлантиды или освобождения обращенных?
– Не знаю, – с абсолютной искренностью признается Сет. Впрочем, он слишком хороший актер, чтобы я ему поверила.
