А Вайолет все плакала и плакала, сильно закусывая губу, чтобы не дать себе возможность закричать во все горло. Обида, тоска по тому, что она никогда не знала, страх от неясных последствий в случае раскрытия правды, который уже рисовал в ее воображении силуэт преследователя сегодня днем – все эмоции выходили сейчас со слезами. Мысли, картинки, воспоминания сменяли друг друга с неимоверной скоростью. Сейчас Вайолет была шариком, наполненным водой, в котором от одного неловкого движения осталась небольшая брешь, становившаяся все больше и больше от давления воды, тугой струей стремившейся наружу.
Она знала, что пугает отца таким выплеском эмоций, но ничего не могла с собой поделать, хотя очень хотела объяснить причину своих слез, но каждый вдох превращался лишь в очередной всхлип. Кое-как собравшись с силами, она все же смогла в полголоса сказать:
– Я чувствую себя чужой.
Теплое дыхание в волосах было мягким и успокаивающим, и в один момент Вайолет перестала всхлипывать, будто все, что рвалось наружу огромной лавиной эмоций, уместилось лишь в одной фразе.
– Можно я расскажу тебе кое-что? – спросил через какое-то время Джонатан.
Она кивнула, не отрывая головы от его груди, стараясь продлить момент их с отцом единения как можно дольше.
– Это не история рода Фаулер, а лишь одного мальчишки, который всю жизнь мечтал служить Королю. И очень в этом преуспел, знаешь ли. Стал гвардейцем. Поклялся, что отдаст жизнь за страну и Корону…
– Я не понимаю, к чему ты ведешь, – Вайолет покачала головой.
– Не торопись, – Джонатан продолжал нежно поглаживать ее волосы. – А потом он влюбился. И не просто в девушку, нет, в наследницу королевского престола, Принцессу. Понимал, что она никогда не обратит на него внимания и поэтому каждый раз, когда она проходила мимо, старался вдохнуть как можно глубже. От нее пахло мандарином, розовым перцем и бергамотом. До сих пор помню этот запах.
– Пап… – Вайолет удивленно подняла глаза.
– Не перебивай отца! Но в один прекрасный день этот мальчишка успел предотвратить трагедию и поймать ее, когда лошадь вдруг встала на дыбы и сбросила ее с себя. А через год он женился на ней, дав еще одну клятву – защищать до последней капли крови. Высокопарно, да? Для всех, кто связывает себя узами брака с наследниками королевской династии, есть одно негласное правило – все за корону. С этого момента ты себе больше не принадлежишь. Оберегаешь их чувства, здоровье, репутацию. И в один момент спасаешь от переворота, и оставляешь своих родителей в полном неведении – жив ты или тебя уже нет. И спустя столько лет очень хочешь узнать, живы ли они до сих пор.
Вайолет оглянулась на стопку фотографий, которую она, расплакавшись, положила на кровать и снова взяла в руки одну, на которой совсем еще молодого папу обнимали мужчина и женщина. Только сейчас она заметила, как удивительно были похожи папа и мужчина на фото.
– Это твои родители?
– Это твои бабушка и дедушка, – Джонатан тяжело вздохнул. – И, правда в том, что я тоже чувствую себя чужим.
***
– Мы можем поговорить?
Мама стояла к Вайолет спиной. Это было вовсе не потому, что Долорес не заметила ее присутствия, а потому, что упорно его не замечала.
– А нам есть о чем? – ее голос звучал холодно, будто был в близком родстве с айсбергами.
– Да, я думаю, есть. О многом… – Вайолет не отводила глаз от ее спины, обводя большим пальцем ободок кружки.
– Мне с тобой совершенно не о чем разговаривать.
Ви сожмурила глаза и поджала губы, делая глубокий вдох. Раньше, еще день назад, на этой фразе попытка начать диалог для нее бы закончилась, но именно в эту минуту она не могла допустить такого исхода событий. Кто знает, возможно, завтра у нее уже не будет такой смелости и мотивации для этого разговора.
– Ну, тогда послушай меня, – Вайолет открыла глаза ровно в тот момент, когда плечи Долорес дрогнули, что могло означать крайнее ее замешательство, вызванное отклонением от их обычного бытового сценария. – Во-первых, я хочу попросить прощения за свое поведение. Я не должна была ставить вас в неудобное положение появлением Даниэля за завтраком. В свое оправдание хочу сказать, что я не видела никакого иного способа, как ваше знакомство могло произойти иначе. И это, кстати, во-вторых – я хочу попросить прощения, что не нашла способа и сил поговорить с тобой о своих чувствах к нему. Опять же, в свое оправдание хочу сказать, что мне, как и тебе, тяжело говорить о чем-либо откровенно. И, наконец, в-третьих – я прошу прощения за то, что не понимаю тебя…
Долорес резко повернулась сверля Вайолет взглядом, полным раздражения. В руках она сжимала полотенце с такой силой, что костяшки ее пальцев побелели.
– А на это у тебя какое оправдание?
– Никакого.
– Странно, что тут ты не можешь себя оправдать! – голос мамы стал на пару нот выше и на несколько сот градусов холоднее.
